Вопрос крови

— Что?

— Если он приезжал по поводу уроков, то, полагаю, вы записали его данные?

— Ах да… конечно… Где-то здесь это должно быть записано… — Он все рылся в бумагах, шурша листами. — Пора мне подумать о секретаре, — сказал он с деланой улыбкой.

— Его зовут Павлин Джонсон, — тихо сказала Шивон.

— Правда?

— И приезжал он не для уроков самолетовождения. Он что, просил вас помочь ему улететь из страны?

— А, выходит, вы его знаете?

— Я знаю, что его разыскивает полиция по обвинению в убийстве мелкого уголовника Мартина Ферстоуна.

— Все это для меня совершенная новость.

— Но кто такой Джонсон и что он такое, вы знаете.

— Нет. Я же сказал, что он всего лишь хотел поучиться водить самолет.

Руки Бримсона еще деловитее стали рыться в бумагах.

— Могу сообщить вам один секрет, — сказала Шивон. — Расследование дела Порт-Эдгара прекращено. Ли Хердман не убивал этих мальчиков.

— Что? — Казалось, Бримсон не воспринимает ее слова.

— Джеймс Белл застрелил их, а потом, когда Ли покончил самоубийством, выстрелил в себя.

— Правда?

— Чем вы заняты, Дуг? Ищете что-то нужное или роете себе лаз через письменный стол?

Он вскинул на нее глаза и улыбнулся.

— Я говорила вам о том, — продолжала она, — что Ли мальчиков не убивал.

— Ну да.

— А значит, единственной загадкой остаются наркотики на его яхте.

Выдерживать ее взгляд долее он не смог:

— Почему бы мне знать об этом?

— А почему бы нет?

— Послушайте, Шивон… — Бримсон демонстративно взглянул на часы. — Может, оставим на потом всю эту бумажную волокиту? Нехорошо будет, если наш коридор займут…

Она оставила это без внимания.

— Яхта имела очень парадный вид, потому что Ли плавал в Европу, но, как мы теперь знаем, продавал он там бриллианты.

— И покупал наркотики?

Она покачала головой.

— Вы и о яхте его знали, и о том, что он плавал на континент. — Шивон шагнула к столу. — Это все ваши корпоративные полеты, да, Дуг? Ваши собственные полеты на континент, куда вы возили бизнесменов на деловые встречи и просто встряхнуться… Там вы и добывали наркотики.

— Все это теперь летит к чертям собачьим, — сказал он со спокойствием, несколько чрезмерным. Он откинулся в кресле, устремив взгляд к потолку, пригладил волосы.