Вопрос крови

Он отправился на Арден-стрит, не отвечая на звонки мобильника: опять Шивон все с тем же вопросом. Не найдя места на парковке, он решил, что слишком возбужден, чтобы усидеть дома. И принялся колесить по городу в его южной части, пока не очутился в Грейсмаунте, возле того самого навеса автобусной остановки, где он столкнулся с «Отпетыми», как казалось, целую вечность назад, хотя произошло это — подумать только! — всего лишь в среду вечером. Теперь под навесом никого не было. Ребус тем не менее припарковался у обочины и, опустив стекло, выкурил сигарету.

Он не знал, как поступит с Рэбом Фишером, если отыщет его, только единственное, что он собирался сделать, — это допросить его насчет смерти Энди Каллиса. Драка в баре раззадорила его. Он взглянул на свои руки. Их все еще саднило после того, как он сцепился с Макалистером, но ощущение это было даже не без приятности.

Автобусы проносились мимо, не замедляя хода, — никто не садился на остановке, никто не сходил. Ребус включил зажигание и углубился в лабиринт улиц, кружа и пробуя то один маршрут, то другой, иногда оказываясь в тупике, из которого приходилось выбираться задним ходом.

Ребята гоняли в футбол в уже сумеречном чахлом скверике. Другие мчались на скейтбордах, устремляясь к подземному переходу. Это был их мир и их время суток. Ребус мог бы спросить у них об «Отпетых», но понимал, что эти мальчишки уже усвоили некие непреложные правила: они не станут выдавать членов банды, тем более потому, что голубой мечтой их жизни, возможно, было и самим попасть в нее. Припарковавшись возле квартала невысоких домов, он выкурил вторую сигарету. Ему срочно требовалось отыскать магазинчик, где он мог бы пополнить свой запас, или бар, где выпивохи охотно продали бы ему, и по недорогой цене, несколько штук скверных сигарет. Он покрутил радио — не передают ли что-нибудь сносное, но смог найти только рэп и танцевальную музыку. В магнитофон у него была вставлена кассета, но это был «Сглаз» Рори Галлахера, а он был не в том настроении. Он вспомнил, что одна из вещей называлась «Черт меня дернул». В наши дни такая отговорка в суде уже не котируется, зато появилось множество других. Нет теперь необъяснимых преступлений. Всегда найдется какой-нибудь ученый-психолог, который будет рассуждать о генах, перенесенных в детстве жестокостях, травмах и давлении со стороны взрослых. Всегда разумно и всегда можно использовать как оправдание.