Вольному - воля

– Пусть.

– Одумайся, пока не поздно!

В ответ Ролан так глянул на нее, что душа свернулась, как ежик от враждебного прикосновения.

Но тут же взгляд его прояснился, губы расползлись в радушной улыбке.

– Да, ты права. Надо остановиться...

– А я помогу тебе, – облегченно вздохнула Аврора.

Теперь она узнавала в нем прежнего Ролана.

– Помоги, – соглашаясь, кивнул он.

– Я не знаю, что нашло на Сайкова, но он взял все на себя. Тебе всего два года за побег добавят... А я что-нибудь придумаю, чтобы тебя по условно-досрочному освободили.

– Это дело, – кивнул Ролан.

– А я ждать тебя буду...

– Даже так!

– Или ты этого не хочешь?

– Ну да, хочу... А денег дашь? – неожиданно спросил он.

– Денег? – опешила она. – А сколько нужно?

– Ну, долларов триста-четыреста, лучше сотенными купюрами. И если можно, прямо сейчас...

– Зачем?

– В карцере надоело сидеть, нормальную камеру себе куплю...

– Ты не беспокойся, я обязательно приму меры. А денег все равно дам...

– Под столом, тихонько, а то здесь камера может быть.

"Она вытащила из сумки кошелек, в котором у нее на всякий случай лежало несколько сотенных купюр в общеевропейской валюте. Их она и протянула Ролану – аккуратно, под столом, как он учил. Деньги он смахнул с ловкостью и быстротой завзятого фокусника.

– Спасибо, – поблагодарил он Аврору. И тут же с недоброй усмешкой пояснил: – Хотя в тюрьме и не принято говорить «спасибо»...

– А что здесь принято?

– Здесь принято жить и выживать. Здесь волчий мир. И я должен быть здесь волком.

Он снова стал жестким и колючим, как будто промелькнувшее в нем радушие было всего лишь приманкой, с помощью которой он выманил у нее деньги. Если так, то он не только волк, но и хитрый лис – бездушно-суровый и холодный.

– Но рано или поздно ты можешь оказаться на свободе.

– Когда? Лет через десять?.. И кому я буду нужен? Тебе? – Он пронзительно посмотрел на нее.

Аврора зябко поежилась под его взглядом.

– Ну, может, и мне, – неуверенно пожала она плечами.

– Ты в этом совершенно не уверена, – неприязненно усмехнулся он.

– Э-э, погоди, не загоняй меня в тупик. Я же пришла к тебе не просто так, я же хочу помочь тебе...

– Ты сама не знаешь, чего хочешь. Ты ищешь здесь вчерашний день. А здесь все живут днем сегодняшним...

– Но ты не можешь не думать о будущем.

– Я не хочу о нем думать. Я его боюсь...

Может, Ролан и боялся чего-то, но в глазах не было страха, только какая-то отчаянная решимость. И эта решимость отпугивала ее, отталкивала.