Вольному - воля

И точно знала, что после разговора с ним ее отправят обратно в камеру.

Так и вышло, она снова оказалась в постылой камере, которую делила с двумя грязными и паскудными бомжихами. Иногда ей казалось, что кто-то нарочно устроил ей это соседство, чтобы от антисанитарных условий загнила не совсем зажившая рана на ноге. И она даже знала, на кого грешить... Аврора – большой человек в этом мире, при желании ей ничего не стоило погубить Марину. И она могла это сделать, потому что любила Ролана... Марина была уверена, что это действительно так.

Через два дня ее снова повели к следователю. В комнате для допросов ее ждала неприятная встреча с Ленькой. Это называлось очной ставкой.

Ленька выглядел неважно. Лицо землистого цвета, болезненно распухшее. И сам какой-то подавленный, взгляд потухший, даже без тлеющих угольков. Но увидел Марину и сразу изменился. Вспыхнул взгляд, наполняясь жесткой и хищной силой. Но вдруг резко погас, как будто водой его залили. И голова снова ушла в плечи.

– Гражданин Сайков, гражданка Комарцева утверждает, что вы убили ее мужа, гражданина Комарцева Антона Степановича, – сказал следователь.

– Пусть утверждает, – вяло пожал плечами Ленька.

– А что вы на это скажете?

– Да ненавидел я этого урода, то и скажу... Всю жизнь мне испоганил...

– Я жду вашего подтверждения или опровержения, – строго посмотрел на него следователь.

Но Ленька даже ухом не повел. С едва различимой скорбью в потухшем взгляде посмотрел на Марину.

– Эх, ты! Человеком бы стал, а из-за тебя весь в дерьме.

– Так убивали вы или нет? – подхлестнул его следователь.

– Убивал! Топором по голове и в землю!.. И не жалею о том... Про все жалею, а о том – нет!.. Что еще скажешь, начальник?

– Разговор у нас долгий...

Марину отвели обратно в камеру, а на следующий день тот же следователь под роспись ознакомил ее с постановлением о прекращении уголовного дела за отсутствием состава преступления. Оказалось, что Ленька действительно взял на себя убийство ее мужа.

Глава 25

Ролан был уверен, что его ведут в одиночную камеру специального блока, где должен был находиться Зубодер. Но вертухай втолкнул его в общую камеру.

– Давай, давай, не загораживай проход!

Громыхнув «кормушкой», закрылась железная дверь, и Ролан оказался один на один с обитателями общей камеры. До тошноты знакомая картина – арестанты у стола-дубка и на шконках, петух в обнимку с унитазом.