Волк и семеро козлов

И свобода ей нужна…"

"Со свободой понятно. Аврора еще молодая, ей не поздно выйти замуж, создать новую семью. Ясно и с тем, что четверть века – это невыносимо большой срок. Но ведь Аврора однажды уже вытащила его из заключения. У нее деньги, у нее люди, которые могут решить вопрос, как это в свое время сделал Алик Мотыхин. Но, похоже, у Авроры нет никакого желания помогать ему с побегом. Не нужен он ей. Все правильно, мавр сделал свое дело, мавр может уходить. На этап…

– Ну, все, бывай!

Храпов небрежно махнул рукой в сторону Ролана и с чувством исполненного долго вышел из камеры.

Дверь больше не закрывалась. Ролана вывели в коридор и отконвоировали на склад, где он получил по описи свои вещи из тех, что полагались ему в неволе.

Тихонов переоделся в спортивный костюм, сунул в сумку теплую жилетку – на будущее. Неплохо было бы получить что-нибудь из съестного, но посылок на его имя за последний месяц не было. Даже из одного этого можно было сделать вывод, что Аврора поставила на нем крест.

Что ж, раз уж так вышло, он готов взойти на свою Голгофу. И на этап пойдет, и срок свой до самого донышка выберет. Авроре же бог судья…

Лай собак остался позади, но еще слышны окрики конвойных, расфасовывавших по вагонам бурлящую арестантскую массу. Погрузка завершена, этап может следовать по маршруту. Но не факт, что в путь Ролан отправится сегодня. Только в одной точке отправления могут задержать на день-другой, и еще на каждой станции будут мурыжить. А солнце печет жарко, обшивка вагона накалена, внутри духота, вонь от немытых тел…

«Столыпинский» вагон уже не тот, что прежде – он совсем не похож на деревянную теплушку, в которой перевозили заключенных в прошлом веке.

Внешне он похож на багажный вагон, но значительно укреплен с бортов и особенно снизу, чтобы зэки не могли вскрыть днище. Разделен на две части: в одной восемь купе для заключенных – три малых, карцерного типа, и пять больших; в другой размещается караул и даже кухня.

Ролан почему-то думал, что ему достанется карцер, но его запихнули в обычную камеру, в четвертое по счету купе.

Более того, ему повезло, потому что он зашел туда первым и успел занять нижнюю полку. Напротив разместился щекастый и задастый здоровяк, на вторую запрыгнул щуплый паренек с темным от загара лицом и хищным оскалом. Рядом с ним умостился верзила в пыльных сандалиях пятидесятого размера, за ним в отсек втолкнули коренастого мужчину с лысой шарообразной головой и тяжелым взглядом.