Волк и семеро козлов

Глава восемнадцатая

Небо в клеточку, жизнь в полосочку… Небо синее, теплое, а полоса черная, холодная. Сегодня этап, Ролана отправляют в дальние края. А вчера был суд, и его вольная жизнь укоротилась еще на восемь с лишним годков. Приговор был суровым – двадцать пять лет тюремного заключения. Храпов сделал все возможное, чтобы сплавить Ролана из своей вотчины куда подальше. Вот и ждала его длинная дорога в холодные сибирские края. Хорошо, что этап пришелся на лето, не придется замерзать в «столыпинских» вагонах.

В замочной скважине со скрежетом провернулся ключ, лязгнул засов, и дверь в камеру со скрипом отворилась. Сначала появились контролеры, они поставили Ролана в позу «ку», затем заковали в наручники, после разогнули, повернув лицом к вошедшему в камеру Храпову.

– Удачной тебе дороги, Тихонов, – злорадно усмехнулся начальник тюрьмы.

– Издеваешься?

– Нет, не издеваюсь.

– Еще неизвестно, кто из нас загнется раньше.

– А ты за меня не переживай. Ты за себя переживай. Кстати, я обещал тебе разговор с Авророй…

Ролан смотрел на сотовый телефон, как голодный на кусок жареного мяса.

– У тебя всего две минуты.

Храпов набрал номер телефона, поднес трубку к его уху.

– Да, – сквозь эфирную даль услышал он голос Авроры.

– Аврора, это я, Ролан!

– Я слушаю.

Голос ее звучал сухо и даже холодно.

– Это я, Ролан! Мне срок добавили. Меня отправляют на этап.

– Мне очень жаль.

Похоже, этот разговор очень ее тяготил.

– Аврора, я тебя не предавал! Я никому ничего не говорил про тебя! Они сами узнали!

– Я знаю, что ты меня не предавал. Храпов мне звонил, сказал, что ты держался достойно.

– Аврора! Меня отправляют на этап.

– Извини, но я ничем не могу тебе помочь.

– Не надо мне помогать! Просто жди меня!

– Сколько тебе дали? Четверть века?! Это ужасно… Мне будет под шестьдесят, когда ты вернешься… Хорошо, я буду тебя ждать, – не совсем уверенно сказала она.

– Да, конечно, – растерянно пробормотал он.

Храпов забрал у него телефон.

– Все, время вышло, – сказал он, опуская трубку в свой карман.

– Вышло время, – безжизненно посмотрел на него Ролан.

Убила его Аврора. Как есть, убила. Такой удар нанесла, что и жить незачем. Не хочет она ждать его двадцать пять лет.