Волк и семеро козлов

– Она не загораживает вид.

Высотку построили недавно, это элитный дом, красивый, и находится он хоть и близко, но немного в стороне, у подножия холма, на котором возвышался супермаркет.

– Да, но из него видны твои окна.

– Кому? Снайперу?

– Соображаешь.

– Ты не переживай, стекла у меня бронированные. Пулю из винтовки выдержат.

– Что, был случай?

– Был.

Она не стала рассказывать, что в свое время Мотыхин сходил с ума, пытаясь подчинить ее себе. Ролан тогда сбежал из колонии, и Алик придумал сказку, что это он сделал исключительно ради того, чтобы отомстить Авроре.

Никуда Ролан от нее не денется. В конце концов, она не просто женщина, а еще и хищница…

– Давно на тебя покушались? – озадаченно спросил он.

– Прошлым летом.

– Киллера взяли? Заказчика установили?

– Нормально все…

– Я бы не сказал… Не нравится мне твой офис.

– А мне нравится, – откровенно любуясь Роланом, сказала она.

– Красиво, не спорю, но ненадежно. Во-первых, к тебе в офис можно проникнуть из супермаркета. Что, в общем-то, я и сделал. Во-вторых, сигнализация здесь дрянь. В-третьих, почему твой телохранитель не осмотрел кабинет, прежде чем ты сюда зашла?

– Я накажу телохранителя. Сигнализацию сменят. Вход из супермаркета заблокируют. Но есть ли в этом смысл? Мне никто не угрожает.

– Это ты так хочешь думать. Чтобы жить спокойно…

Ролан открыл рот, чтобы продолжить, но в это время в динамиках интеркома послышался голос секретарши:

– Аврора Яковлевна, к вам Мотыхин…

Она не успела договорить, как дверь открылась, и в кабинет косолапой походкой тяжеловеса вошел Алик. Когда-то он сам был телохранителем, здоровенным вышибалой без признаков интеллекта на грубом лице. Кто бы мог подумать, что этот парень имел голову не только для того, чтобы «в нее есть».

– Тсс! – Мотыхин округлил глаза, глядя на Ролана. – Это что за явление?

Алик умел производить на людей пугающее впечатление, его боялись, перед ним заискивали. Но Тихонов даже не изменился в лице, наблюдая за ним. Не сказать, что он смотрел на Мотыхина как на пустое место, но пиетета перед ним точно не испытывал.