Волк и семеро козлов

– Давно суд был?

– На прошлой неделе.

– В суд из санчасти увозили? Как же бедный Арнольд разлуку пережил?

– Его еще раньше выписали.

– Кто ж твоим жеребцом-покровителем стал?

– Никто не стал.

– Сам по себе остался? Потому и получил. Я так понимаю, кому-то твое комиссарское тело понадобилось…

– Ну да. Но я не могу со всяким…

Мишель закрыл лицо ладонями и заплакал.

Ролан вдруг почувствовал сострадание к этому парню. Посмеялась природа над бедолагой, заточила женскую суть в мужское тело. Новые времена, новые веяния – голубеи могут жить, как хотят; и они живут, привыкая к манерным повадкам.

Сострадание было, но жалости – нет. Не ощутил Ролан желания подойти к Мишелю, хлопнуть по плечу, утешить добрым словом. Может, и не виноват парень в том, что природа сыграла с ним злую шутку, но воспитание и моральные устои прочно держали Тихонова в рамках условностей, и он не мог опуститься до откровенного снисхождения.

– А с кем ты можешь? – спросил он, когда парень успокоился.

– Не со всяким. – Мишель подозрительно посмотрел на него.

– А если я тебя под свою крышу возьму?

– Э-э… А зачем это вам?

– А зачем это Арнольду?

– Ну, вы же не такой."

"– Конечно, не такой. Но мне семнадцать лет срок мотать.

– Ну, я не знаю, – неуверенно улыбнулся парень.

Ролан отвернул от него голову, чтобы Мишель не видел проступившее на лице отвращение. Он никогда не был с мужчиной и не будет. Но нельзя отказываться от игры, посредством которой можно будет убить сразу двух зайцев.

– Давай располагайся. Отдыхай… Только ко мне не приближайся… пока я сам не попрошу. Ты меня понял?

– Да, да, понял…

Мишель ожил, расцвел. Полез в сумку и достал оттуда самую настоящую пудреницу, чтобы заретушировать синяк под глазом.

– Только губы красить не надо, я этого не люблю, – незаметно для него поморщился Ролан.

– Так нечем красить… И вообще, я этим не увлекаюсь. Я же не трансвестит и не очень люблю в женской одежде ходить…

– Вас, пидоров, не разберешь, голубые вы или розовые. Одно слово, гомосятина… Я тебя не обидел?

– Нет… – Мишель расстроенно посмотрел на Ролана.

– А зря. Ты должен обижаться.