Волк в ночи

«Без запаха говорю, это он, тварь, давит наших», - окрысился зверь в моей голове.

10

Данил

Машина проехала, не остановившись, хотя, будь я проклят, если этот надменный козел нас не срисовал. Неудачно, очень неудачно. Но , сдругой стороны, не плевать ли?  Я , за сто лет жизни, еще и не таких мудил к ногтю прижимал. И давил. И этого раздавлю, если надо будет. Вот только выясню, какие дела у него с Мари.

Она, кстати, тоже опомнилась, опять рванулась из моих рук. Зря, конечно. Я удержал, заглянул в глаза.

И замер.

Утонул. И никакого спасательного круга нет. Глаза  у нее бездонные, темные, как ночь безлунная. В них печаль и отчаяние.  Черт. Довел я ее. Кобель блудливый.

Руки распустил в автобусе, не сдерживаясь, как привык. А она... Кроткая слишком. Ужасный опыт для такой девочки. Мерзкий. И теперь она знает, что я такой. Что я так могу. И это пиздец, товарищи.

Надо ее как-то успокоить, надо привести в чувство. И надо же, бля, выяснить, что она забыла здесь , в паучьем логове?

Но самое главное, надо сделать так, чтоб она, как раньше ко мне относилась.

Когда еще не знала меня, мудака, с такой неприглядной стороны, когда принимала за веселого горячего парня, которому доверилась. Потому что она мне доверять должна и дальше. Нет без доверия истинной пары.

«Ты всё исправишь? - это волк в моей голове со своей тревогой вылез, - мне без пары совсем плохо будет""

«Не  тебе одному», - мысленно ответил я и  тяжело сглотнул.

Марианна опустила глаза, полные тоски, еще раз дернулась, стараясь высвободиться, уже как-то обреченно, без надежды.

Так, еще чуть-чуть - и я, похоже, насильником в ее глазах сделаюсь. Зверем. Я, конечно, зверь и есть, но не с ней. И не сейчас. Хрен с ним, с допросом с пристрастием. Потом все выясню. Без пристрастия. А пока...

Снег под коленками был уже по-весеннему липким и приставучим, джинсы промокли на раз. Но плевать. Так же, как и на чуть не вылетевшие из орбит глазенки журналюги, не ожидавшего от меня такого демарша. Главное, что она на меня смотрит не с брезгливостью и ужасом.

С удивлением возмущенным, конечно же, но уже прогресс!

- Прости, - прошептал, как можно нежнее, смиряя грубость голоса, а руки все не мог от нее убрать, так и держал за талию, прижимал к себе, дурел от запаха. Даже если она как-то с этим уродом связана, похер! Моя! Моя она! Зверь во мне подвывал согласно, как в прошлую их встречу, махал хвостом и склонял лобастую голову под ласку маленькой ладошки. - Я тогда с ума сошел совсем. Не смог сдержаться.