Волчья тропа

Пенелопа пыталась сказать мне, ни говоря ни слова, что мы с ней принадлежим миру людей и не должны спать на земле. Волк не любил людей, и всего несколько месяцев назад я тоже, но теперь на меня словно помутнение нашло.

Если честно, я не знала, что делать.

Потому сделала глупость.

Я кивнула Пенелопе и побрела за ней, отставая на полшага. Держалась позади, когда мы перешли через мост и зашагали к лесопилке. Марк с сестрой стояли у огромных амбарных ворот, когда-то выкрашенных красной краской; теперь она выцвела и стала бурой, словно запекшаяся кровь.

Малыш был в сарае, подбрасывал в воздух опилки, и они сыпалась ему на голову как снегопад. Бледно-желтая пыль и древесная стружка, которые когда-то были сосной, ольхой, вишней и дубом, покрывали волосы ребенка, отчего они казались белокурыми, словно их подсвечивало встающее за спиной солнце. Малыш совсем не напоминал того мальчика из леса, и мне стало еще хуже.

Сестра Томпсона назвала меня по имени. Я оторвала взгляд от мальчика и взглянула на нее. Гладкая темная кожа, черные волосы, остриженные почти наголо, и шрам на подбородке, слишком аккуратный для несчастного случая на лесопилке.

Ее звали Джози, и она сказала, что мы в их доме желанные гости. Я пожала протянутую ладонь – грубую и сильную, почти как моя.

– Спасибо. – Мне стало легче от того, что женщина с такими руками присмотрит за мальчиком. – Пенелопа уже несколько недель мечтает провести ночь под крышей.

– У нас достаточно места, – ответила Джози. – Вы помогли Марку сюда добраться, а значит, как минимум заслужили спать в хозяйской спальне."

"Она подтолкнула брата локтем, и он поморщился, словно не одобрил шутку.

Джози повела нас мимо амбара и древесных складов к дому, стоящему посреди поля. Я только по забору поняла, что это именно поле, а не обычная земля. Заборы я терпеть не могу. Они растут из земли, словно острые зубы, – зазеваешься чуток, и капкан захлопнется. Вроде как пасть, готовая тебя проглотить.