Волчья тропа

Бабка меня нашла и так мне всыпала, что на спине живого места не осталось. Второй раз она сломала мне руку.

Он повторил свой вопрос, и в его голосе прозвучало недовольство.

– Да, сэр.

– Ну, раз ты разделывала кролика, значит, что угодно разделаешь. Я тут свинью на шкуры выменял и уже на куски порубил, чтобы легче нести было. Сдери с ней шкуру и отрежь жир. А мясо поруби на кусочки, чтобы завялить. Поняла?

Я кивнула и сделала шаг вперед. Охотник высыпал из мешка куски туши. Розовая шкура и бледное мясо, на яблоне закоптить – просто объедение будет.

У меня чуть слюнки не потекли. Я и в семь лет знала, что нож – это мое. В общем, почти всю ночь провозилась, но справилась. Охотник наблюдал за мной, время от времени прикладываясь к бутылке. Ни разу не сказал, чтобы я была осторожнее, разве что: «Пробуй с другого стороны», когда чуть полпальца не отхватила.

Утром мы вдвоем развесили куски мяса в маленькой коптильне.

Охотник положил руку мне на плечо.

– Девочка, у тебя талант обращаться с ножом. Я научу тебя, как им правильно пользоваться.

Имена в этом лесу ничего не значат, но мне как-то нужно тебя называть.

Потом он взглянул на меня и провел рукой по моим взъерошенным волосам.

– Ух, ты, прямо как оленья шерсть.

Так я стала Элкой[1]. Своего имени он мне так и не сказал, и через пару недель я стала звать его про себя просто «Охотник». Он научил меня плести силки, ставить капканы и попадать в белок с расстояния в пятьдесят ярдов. А я помогала ему разделывать добычу, расставлять ловушки, скоблить шкуры и готовить их для просушки.

И еще прибирала в хижине. Я спала на полу у очага, а он в своей кровати. Хотя не так уж много он и спал – часто охотился по ночам, говорил, что на волков, вот только волчьих шкур ни разу не приносил.

Так мы и жили, и моя жизнь мне нравилась. Я стала другим человеком и забыла прежнее имя. Теперь меня звали Элка. Я могла сделать лук и стрелы и подстрелить куницу. Забыла буквы и числа, забыла свою бабку и почти не вспоминала о маме с папой, хотя слова из их письма не шли из головы.

Я помню все, чему научил меня Охотник. Однако воспоминания о годах, проведенных с ним, покрыты мраком. Долгие зимние месяцы пролетали в мгновение ока. Как я ни старалась – не могла заполнить те пробелы в памяти."

"Какой же я была дурой! Охотник стал моей семьей, хотя я о нем ничего и не знала, но и о своих родителях я тоже почти ничего не знала, а они были родными людьми. Иногда ты сама выбираешь себе семью, и такие связи ближе, чем кровное родство.