Волчья песнь

Улыбка Джо казалась яркой и ослепительной, когда он помахал мне с заднего сиденья.

— Привет, Окс, — поприветствовал он. — Теперь я буду как вы, ребята. Пора в школу, да?

* * *

Вернувшись в лес после вопроса о том, хочу ли я стать волком, Томас сказал:

— Узы важны, Окс. Особенно, если это люди. Если же это эмоция, то она должна быть всеобъемлющей. Обычно подобное случается только в отношении ярости и ненависти, такая связь извивается и перекручивается, пока не почернеет и не сгорит. Когда узы — это стая, связь распределяется между всеми ее членами, и каждый несет на себе тяжесть бремени.

"— А если это один человек? — спросил я. Легкий ветерок трепал мои волосы, и я закрыл глаза.

— Если это один человек, — тихо ответил Томас, — тогда он на вес золота. Но в этом случае волк ведет себя собственнически. Просто так происходит. Этот человек становится одним из самых важных в жизни волка.

— В чем заключены твои узы? — поинтересовался я. Стоило этим словам сорваться с губ, как мне тут же захотелось забрать их обратно.

Тем не менее Томас ответил:

— Стая. Это всегда была моя стая. Не каждый ее член по отдельности, как таковой, а сама суть, кроющаяся за тем, что такое стая.

— Семья, — произнес я.

— Да. И многое другое. Когда речь идет об отдельных людях, это может быть сложнее.

— Что, если я связан с двумя?

Томас нахмурился.

— Со временем увидим, не так ли?

* * *

— Это третий Беннет, — шептались люди в коридорах.

* * *

Нам требовался обеденный стол побольше.

Или скамейка побольше.

Я оказался зажат между Беннетами. Келли сидел слева от меня. Джо справа. Картер по другую сторону от него. Они впечатали меня в край стола, прижимаясь так сильно, как только могли, Джо говорил, перескакивая с темы на тему, — обо всем, что только взбредет в голову.

Джесси, сидевшую напротив нас, явно забавляла эта картина. Показалось, что в ее улыбке кроется что-то еще, но я не мог понять, что именно.

Уверен, для всех остальных в кафетерии это выглядело странно. Мы вчетвером и она.

Мне было плевать.

Джо говорил, говорил и говорил. Со мной. Картером и Келли.

Но при этом ни разу не заговорил с Джесси.

Он дал мне кусочек яблока.

Я поделился с ним чипсами.

— Я счастлив, что я здесь. С тобой, — тихо признался он.

— Я тоже.

* * *

— Ты любил его? — спросил я Марка в один из осенних дней.

— Кого?

— Гордо.