Волчья песнь

— Мы допускали, что такое возможно, — признался Томас Гордо. Его голос звучал глубоким рокотом, слова казались слегка шепелявыми из-за клыков. Клыки.

— Разве это справедливо по отношению к Оксу? — с горечью в голосе спросил Гордо. — Ты не оставляешь ему выбора.

— А ты оставил?

Татуировки на руках Гордо вспыхнули.

— Это не одно и то же, и ты это знаешь!

— Ты не глупый мальчишка, — огрызнулся Томас. — Не веди себя так. Эти вещи подчиняются только личному выбору. Твой отец, невзирая на то, во что он превратился, учил тебя быть лучше.

— Не смей втягивать его в это. Окс не…

— Вообще-то, я стою прямо здесь, — каким-то образом удалось мне напомнить им.

Они посмотрели на меня, в их взглядах читалось удивление, словно они и впрямь забыли, что я рядом.

И меня вдруг осенило.

— Джо, — выдохнул я. — Где Джо?

Картер с Келли заскулили, потираясь по бокам от меня.

Томас вздохнул.

— Это его первое обращение. Он… не очень хорошо справляется.

Меня охватил страх.

— Где он? — потребовал я.

Гордо сделал шаг вперед.

— Окс, тебе нужно понять. У тебя всегда есть выбор. Это не высечено на камне.

— Мне плевать. Мне плевать на то, что сейчас происходит. Мне плевать, сплю я или нет, мне плевать даже если я сошел с ума. Мне насрать на гребаных ведьмаков и волков. Где, блядь, Джо? — Руки сжались в кулаки по бокам. Картер и Келли прижали уши к головам и опустились на землю, пытаясь стать меньше.

— Ему нужна твоя помощь, — признался Томас.

— Похер. Ты не можешь давить на него, — возразил Гордо.

И тогда Томас схватил Гордо за горло, став больше волком, чем человеком, хотя все еще стоял на двух ногах.

— Ты здесь, — зарычал на него Томас, — потому что я уважал договор и твоего отца. По крайней мере, того, кем он когда-то являлся. Не путай это с чем-то большим. Ты не в стае по собственному выбору.

— И все же ты позвал меня ради этого, — зарычал Гордо, вырываясь из хватки Томаса.

— Он мой сын. И следующий Альфа. Ты проявишь уважение.

— Иди нахер, — прохрипел Гордо.

— Прекратите, — вмешался я.

Они послушались.

Гордо упал на землю, жадно хватая ртом воздух.

Томас тяжело дышал, его глаза стали красными, а дыхание рваным.

А потом я увидел. Прямо за ним. На поляне. В лунном свете.

Темный силуэт, свернувшийся на земле.