Волчья песнь

 — Кто-то же должен докладывать Мишель о каждом нашем шаге.

Робби густо покраснел.

— Не о каждом.

— Да?

— Я не рассказал ей о… Ну, вы поняли.

— О чем?

— О том, как вы… вернулись.

— Почему?

Робби почему-то посмотрел на меня, вместо того, чтобы ответить ей сразу, его взгляд метался по моему лицу. Элизабет поймала его и тихо рассмеялась.

— Это просто казалось неправильным, — наконец выдал он, глянув снова на нее.

— Интересно, — заметила она. — Будь добр, принеси уксус из кладовки.

Прямо на моих глазах Робби оказался приглашен в ее пространство.

— Он вписывается, — произнесла Элизабет, когда я выгнул бровь.

— Серьезно?

— А ты разве этого не чувствуешь?

— Не знаю, — потому что я уже не знал, что чувствую.

— Что за странное ты создание, Окс, — сказала она. — Я всегда так считала. Это очень здорово.

Я отвел взгляд.

* * *

Мы оставили место Томаса во главе стола пустым.

Потому что теперь оно принадлежало Джо.

Я направился, чтобы занять свое привычное место, однако Марк покачал головой и указал на то, где обычно сидела Элизабет, в торце напротив Альфы.

Элизабет даже не пыталась сесть туда, вместо этого она пересела на мое прежнее место и негромко заговорила с Рико. Без колебаний. Даже не глянув на меня.

Я не совсем понимал, что происходит.

Само собой, у меня имелись некие общие представления.

Я был парой Альфы.

И теперь занимал место в стае гораздо выше, чем раньше.

Но я не являлся волком.

Мы еще не спарились.

И Джо здесь не было.

Подали ужин.

Но все ждали. И я вместе со всеми.

Пока вдруг до меня не дошло, что они ждут меня.

Я посмотрел на каждого из них по очереди.

Они же пристально смотрели мне в глаза.

Я понимал, что должен что-то сказать. Но никогда не был в этом хорош.

Тем не менее следовало попытаться. Ради них. Потому что им это было нужно. И думаю, мне тоже.

— Мы — стая, — произнес я. — Пришло время нам снова начать вести себя соответственно. Как единому целому.

И хотя целыми мы точно не были (сама мысль о том, что мы когда-нибудь снова такими будем оставалась лишь робкой надеждой, в которую я не смел даже поверить, пока что не смел), а отсутствие тех, кого мы любили, пульсировало сродни невыносимой зубной боли, я начал есть первым.

Остальные последовали моему примеру.

Только позже я осознал, что такого никогда прежде не происходило. Даже когда Томас отсутствовал за ужином, мы никогда не ждали, пока Элизабет первой притронется к еде.