Волчья песнь

И казался таким же расстроенным из-за отсутствия информации, как и все мы. Бывало я натыкался на него во время приглушенных телефонных звонков, и хотя не мог расслышать всех подробностей разговора, выражение лица Робби было вполне красноречивым. Отряды волков, отправившиеся на поиски Ричарда, Роберта и Осмонда, возвращались ни с чем. Никто не имел понятия, где искать. Никто не знал, залег ли Ричард на дно или же создает армию Омег. Каждый зарегистрированный Альфа был поставлен в известность. Но Марк признался, что на каждых трех-четырех зарегистрированных Альф приходится один никому неизвестный.

Ричард мог бы с легкостью попытаться выследить этих неизвестных.

И если им было неведомо о его приходе, то у них не оставалось ни единого шанса. Особенно пока с Ричардом заодно Роберт Ливингстон.

Ходили слухи, что Ричард Коллинз в Техасе. Или штате Мэн. Или Мексике. Кто-то видел Роберта Ливингстона в Германии. Осмонда в Анкоридже.

Ничего из этого так и не вышло.

Мишель Хьюз определенно не порадовало то, что Джо с остальными уехал.

Но Джо они так и не нашли.

* * *

Однако дома срочно требовались перемены. Элизабет так до сих пор и не обратилась в человека, и я боялся, что не за горами тот день, когда она уже просто не сможет этого сделать.

Марк становился все тише и тише. Говорил только когда к нему обращались, хотя даже тогда это ограничивалось всего несколькими словами, после чего он вновь погружался в молчание.

Таннер, Крис и Рико не знали, что делать. Они являлись частью стаи, но не понимали, что это значит. После первоначального всплеска новизны от соединения их нитей с нашими, возбуждение прошло. Элизабет больше не бегала в полнолуние. Марк все чаще надолго исчезал.

Я гулял по лесу, солнечный свет просачивался сквозь деревья.

— Скоро все станет иначе, — произнес Томас рядом со мной.

— Я знаю, — признал я, хотя на самом деле его здесь не было.

— Нужно что-то менять, — заметила мама, проводя руками по коре Дугласовой пихты.

— Я знаю, — согласился я, хотя она была похоронена в земле в шести милях отсюда.

Они были правы, эти призраки. Эти воспоминания. То немногое, что у меня еще осталось.