Волчья песнь

Я…

— Можешь его выследить? — повторил я.

— Да, — вмешался Осмонд. — Но именно этого он и хочет. Сколько их было?

— Пять или шесть, — ответил я. — Омеги, все.

Осмонд прикрыл глаза.

— Они собираются вокруг него. Он ведет их за собой. Там будут и другие. Он пытается стать Альфой для Омег.

Элизабет вышла с пепельно-бледным лицом. Она все еще была одета, так что, должно быть, не перекидывалась в волка. Протиснувшись мимо Осмонда и Томаса, Элизабет потянулась ко мне еще до того, как спустилась по ступенькам.

— Окс, — заговорила она.

— Мы найдем его, — пообещал я, не отводя взгляда от Томаса. — Сегодня.

— О, Окс… — произнесла она и у нее перехватило дыхание.

— Он не убежит, — заметил Осмонд. — Таков и был его план.

И Томас сказал:

— Позвони Гордо. Нам скоро нужно будет выдвигаться.

* * *

Я сидел на крыльце с монтировкой в руке.

Стая собралась вокруг меня. Джо не отходил от меня ни на шаг.

Я никогда раньше не чувствовал такого холода.

Когда Гордо вернулся, уже совсем стемнело.

Он вышел из машины.

— Окс…

Я встал.

— Мне так жаль, — начал он.

— Из-за чего?

— Из-за всего, что случилось. Я… позвонил кое-кому. О ней позаботятся.

— В каком смысле?

— Я не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Для этого было уже слишком поздно.

— Хорошо."

"Он сделал шаг в мою сторону.

— Я могу забрать тебя отсюда. Подальше от всего этого.

Волки вокруг меня зарычали.

Я проигнорировал их.

— И куда же мы уедем? — спросил я.

— Куда пожелаешь. Можем уехать из Грин-Крик и никогда больше не оглядываться.

Джо встал и обошел меня.

— Отвали, — прорычал он, и я знал, что его глаза полыхают оранжевым.

— Джозеф, — предупредил Томас, и его альфа-голос прокатился по нам. — Не вмешивайся.

Джо выглядел так, словно его ударили.

— Окс, — сказал он. — Ты не можешь.

— Может, — отрезал Гордо. — Он может делать все, что захочет.

— Правда? — переспросил я.

— Да.

Я повернулся к Томасу.

— Правда? Могу?

— Да, Окс, — тихо ответил он.

— Хорошо, — сказал я. — Я хочу выследить Ричарда Коллинза и убить его.

Никто не произнес ни слова.

— Окс, — задохнулся Гордо. Он сделал еще шаг в мою сторону.

Мои пальцы крепче сжали монтировку.

— Она бы этого не хотела, — сказал он.

— Не смей говорить мне, чего хотела моя мать, — прервал его я. Мой голос дрожал. Не знаю от чего больше — скорби или ярости. — Не смей.