Война на Дунае

 – В прошлом-то году, вона, ажно до первых чисел марта на санях можно было по снежной каше ехать. А сейчас чего? Ни полозьями, ни колесом у Дуная по грязи не пролезть.

– Да, не вовремя как-то задождило, – с досадой проговорил Егоров. – Только-только прогуливаться у шатра позволили, а тут вон чего. В прошлый раз кое-как с комьями грязи на сапогах дошёл.

– Так вам бы, вашвысокблагородие, у шатра бы гулять, а вы-то вон чего, за лазарет, ажно к самому лагерю изволили идти, – ворчал подлекарь. – Ох, Ляксей Петрович, это вас ещё Дементий Фомич с нашим Ильёй Павловичем не видали.

– Но ты же ведь не ябедник, а, Спиридонович? Ну ладно, ну чего ты, старый, бурчишь? – подначил Мазурина Алексей. – Ну что уж мне, по-твоему, и прогуляться даже немного теперь нельзя? Я вон вокруг нашего шатра уже хорошую тропку набил.

– Не сильно тянет, а, Митрий Александрович? Нигде не болит? – допытывался у Толстого дядька.

– Хорошо всё, Акакий Спиридонович, – успокоил его Митя. – Всё как надо сделал. Не беспокойся.

– Ага, ну тогда сделайте милость, полежите маненько, – попросил его подлекарь, – передохните. Вона ведь сколько терпели. За Лексеем Петровичем всё одно вам не угнаться, уж я-то его больше двух десятков годков, ещё с самих прапорщиков знаю. Не усидит он долго на одном месте, коли уже вставать начал.

– Сми-ирна-а! – донеслось с улицы.

– Вольно, вольно! Ну чего же ты, братец, в лазарете да команды подаёшь? – послышался такой знакомый Алексею голос. – На караул фузею взял, вот и довольно. Не на плацу ведь или у шлагбаума стоишь. Иди под навес, не мокни.

Входной полог распахнулся, и вовнутрь шатра, сбивая влагу со шляпы, шагнул главный квартирмейстер Дунайской армии, барон фон Оффенберг. Вслед за ним нырнули и ещё два штабных офицера.

– Ваше превосходительство! – вскочили с топчанов Алексей с Митей.

– Здравия желаем, господин генерал! – поприветствовал высокое начальство Лёшка. – Разрешите доложиться?! Полковник Егоров и секунд-майор Толстой находятся в шатре для выздоравливающих!

– Ой ли, точно «для выздоравливающих»? Не рано ли? – усмехнулся Генрих Фридрихович. – А мне вот главный армейский врач только недавно сказал, что вам ещё пару месяцев тут на излечении быть, и что даже вставать бы ещё не стоило.