Война на Дунае

– Ваше превосходительство, ну почему опять-то? – обиженно проговорил Лёшка. – Один раз всего и было такое за Балканами, когда у османских фельдъегерей золото забрали. Да и то ведь с вашего личного благословения. А вообще вы, конечно, правы, Генрих Фридрихович, – вздохнул горестно Алексей. – Вот из-за этих-то самых мешков и такая спешка. Так бы я по всей форме к вам, но тут уж лучше поспешить, чем промедлить, дабы разговоров избежать, что я казну крепостную запрятал. Сами ведь знаете, ваше превосходительство, завистники так всё перевернут и кому надо преподнесут, потом жизни не хватит очиститься.

Андрей Владимирович, снимайте усиленный караул и ведите всех в расположение полка, – кивнул он командующему егерями офицеру. – Вы свою задачу выполнили, передали ценности в главное квартирмейстерство армии. Спасибо, братцы, свободны, – поблагодарил он егерей.

– У меня к тебе всё больше и больше вопросов, Егоров, – проговорил барон, с удивлением оглядывая кожаные мешки и прислоненные к стене забранные в чехлы знамёна.

 – Я так понял, то особое задание, которое вам поручалось, выполнено? Но почему тут тогда три знамени? И про какую такую крепостную казну сейчас идёт речь? Давай-ка присаживайся к столу, Алексей, и начинай рассказывать всё по порядку. На бумаге подробно уже позже всё изложишь.

– Ай-яй-яй, Лёшенька, Лёшенька, – укоризненно качал головой старенький врач, осматривая полковника. – Мы ведь, кажется, с вами договаривались, что вы будете себя беречь и всячески избегать сильного физического напряжения?

– Так я и избегал, Дементий Фомич, – виновато вздохнул сидящий на топчане Егоров.

 – Как только мог, избегал. Всё больше издалека своими егерями руководил, как самый обычный штабной офицер. Да донесения начальству писал.

– Издалека, значит, – хмыкнул тот, – ну-ну. Полюбуйтесь-ка, Илья Павлович, – показал он на правое плечо пациента. – Вы знаете, от чего такие синяки вот на этом самом месте бывают?

– От ружейного приклада при долгой стрельбе, – пожав плечами, ответил тот.

– Совершенно верно! – воскликнул главный госпитальный врач. – А вы, милейший, говорите, что донесения писали. Хорошо, что корсет этот удивительный на вас был надет, сберег неокрепшие хрящи на рубце. А так бы всё, снова усекать по новой, и неизвестно, как бы потом ещё срослось. Я ведь вам уже говорил, на всю жизнь можно кособоким с такой-то вот раной остаться.

– Так может, совсем его можно снимать, Дементий Фомич? – поинтересовался Егоров.