Воин-Врач II

Виданное ли дело — среди дня половина ратников столпилась возле реки! Бабы стирать ходят нечасто, да и одеты вовсе не так, чтоб глядеть на них было интересно, не то, что летом. Лодьи торговые тоже не плывут — где им плыть-то, лёд же кругом! И на то, чтоб бредень под лёд пускать собирались, тоже непохоже. Значит, что? Значит — тайна! Значит, надо срочно туда!

Всеслав, не отходя от ледяной стены, неуверенно стоя на странных узких железках, явно пожалел о том, что повёлся на эту афёру. Но картины из моего прошлого зажгли в нём тягу и интерес к хоккею сразу, ярко.

Я хоккей обожал с раннего детства, с самого первого чемпионата в далёком сорок шестом. И играть начал в эвакуации, в гарнизоне, на льду того самого озера Ханка на Дальнем Востоке, в привязанных к валенкам конёчках, которые нужно было тщательно протирать после каждого выхода и смазывать непонятным ленд-лизовским комбижиром из американских поставок — иначе ржавели страшно.

«Ну давай, пробуй» — явно без охоты и уверенности предложил князь, «отступая назад». А я привычно поймал равновесие, потоптался на коньках, привязанных ремнями к сапогам, оттолкнулся от бортика — и полетел…

Это сложно объяснить тем, кто сам никогда не пробовал, наверное. Но чувство, что ноги несут тебя, скользя, над поверхностью блестящего льда, все больше и больше набирая скорость, и вправду чем-то сродни полёту. Понятно, что сломанные лезвия мечей и сабель, приспособленные на скорую руку Свеном под крепления к сапогам и валенкам — это не настоящие коньки, и выписывать настоящие пируэты в них чревато и опасно.

Час примерно мы с мужиками привыкали и тренировались. А потом взяли клюшки и попробовали поиграть. Ясно, что на настоящий, привычный мне хоккей, это походило, как рваный скачущий полёт бабочки-капустницы на величественно-гордую траекторию стратегического бомбардировщика.