Воин-Врач II

Для стрелы и острого, Рысьиного, например, слуха дистанция никакая, конечно, но для хана это было важным знаком. Теперь и до его людей на бортах лодий, и до моих было примерно равное расстояние.

— Ты мудрый человек и отважный воин, Всеслав, — проговорил он, прожевав что-то, похожее на плов, только, кажется, сделанный из проса. Зачерпнув из миски прямо пятернёй, но на удивление не выронив ни зёрнышка.

— Что за беда пришла в твой дом, Шарукан? — спросил князь, отмахивая ножом лоскут варёной с травами конины от большого куска.

Ножи оказались на кошме неожиданно, и явно испортили кардиограмму Рыси, но без приборов сидеть за столом, видимо, являлось моветоном уже сейчас.

Отец Хару-хана, Ясинь-хан, был очень уважаемым человеком в Степи. Его знали, к его словам прислушивались от Тургая до Тмутаракани, его волей скакали бесчисленные табуны по берегам Днепра, Дона, Итиля и Урала. Он не был формально лидером Орды, но без его слова или решения не было принято ни начинать кочевать, ни собирать набеги.

Старый волк Ясинь неделю назад слёг. Четыре дня назад боль стала такой, что камы постоянно держали его в полузабытьи, чтобы не выл, не метался и не пробовал когтями выгрызть боль из своего уставшего от неё старого тела.

Степной вождь говорил об этом, стараясь не выдавать тоном и голосом эмоций. Кому другому, может, и хватило бы этого. Мы же с князем твёрдо знали, что сама эта история, а уж тем более рассказ о ней чужому человеку с чужой земли, давались хану с огромным трудом.

И что это не все беды, что пришли в его юрту. И не ошиблись."

"Сын Хару-хана, молодой Сырчан, сломал ногу, когда его конь провалился в одну из тех чёртовых нор, какими изрыли степь на правом берегу Днепра проклятые слепыши и суслики. Костоправы и камы сложили кости, но нога стала короче почти на четыре пальца. Хромота — не лучший признак для будущего вождя, для предводителя воинов. Но с ней можно было и смириться, если знать, что сын сможет сидеть на коне. А он лежал сейчас рядом с дедом, находясь, так же, как и старик, между жизнью и смертью.

И шаманы не давали ответа на яростные вопросы хана о том, что говорило Вечное Синее Небо о будущем его сына и отца. Сказали лишь о целителе-чародее на земле русов, куда не так давно отошли с позором войска тамошних князей, разбитые степными волками. Хан не стал думать долго, велев срочно забить одну лодью богатыми дарами, и пуститься в плавание по великой здешней реке.