Воин-Врач II

Но быстро останавливаясь, завязнув во врагах. Атака Рысьиных же походила на широкую, веером, очередь из автомата. По падавшим друг за другом стеблям-ратникам было понятно, куда разлетелись со свистом железа злыми остроносыми пулями серые тени. И это тоже часто пугало противника гораздо сильнее привычных и простых копий и стрел. А ещё они чуяли друг друга, действуя слитно, как пальцы на руке. И переговаривались в бою. Волчьими воем и рычанием. Это пугало ещё сильнее.

По обмундированию вопросов не было. Княжья память не нашла, за что зацепиться — кольчуги и шлемы, кафтаны и сапоги были вполне себе болгарскими.

Как и палаши вместо привычных мечей. И как щиты чуть иной формы и «не нашей» выделки и раскраски. Инвентарь был не новым и выглядел родным и привычным, прошедшим не одну битву.

— Веруешь ли ты во Христа? — спросил Чародей у одного из ратников по-гречески.

— Да, князь русов! — отозвался тот на языке ромеев с заметным южным выговором. И кивнул головой, подтверждая свои слова.

Всеслав едва не плюнул.

Вот как сердце чуяло, что надо бы лишний раз проверить! Ставр же, наблюдавший за смотром «из рюкзака», не удержался и сплюнул-таки, помянув чью-то болгарскую матушку.

— В тех краях, братцы, народ тоже наш, славянский, нам родня, но дальняя. Давно уже своим укладом живут. И некоторые привычные нам вещи у них от наших здорово отличаются. К примеру, они, когда соглашаются, не кивают головами, как мы, а качают из стороны в сторону, вот так, — показал Всеслав. — А когда «нет» говорят или показывают, наоборот кивают сверху вниз.

— Затвердить накрепко всем! Сам проверю! — Рысь выглядел явно раздосадованным. Надо думать — до отправки всего пара недель, а тут начальство выявило пробел в подготовке.

Гарасим прошёл перед строем, и Ставр с высоты перебросился с каждым бойцом парой фраз на болгарском.

— Вы двое лучше молчите больше, — прохрипел он из короба, завершив краткий срез на знание языка. — «о́каете» уж больно приметно, по-нашему, по-северному.

Свеи, норги да датчане купятся, а коли с юго́в кто будет на торгу — может и насторожиться. В том краю, где окажетесь, случайных людей мало. Любой — или подсыл, или торгаш, или розмысел-доглядчик вражий, а то и всё вместе сразу. В четыре глаза глядеть надо, сынки, да наперёд думать, вон, как князь-батюшка ваш. Никак нельзя задумку его по простоте, лени или глупости испортить. Сами знаете, не шутки задуманы, так ведь?

Бойцы слушали внимательно, сосредоточенно.