Воин-Врач II

— Да вот беда, по границам моих земель, как и по землям соседей, менестрели не проезжали. Единственный караван, в котором были бретонские лошадки, пришёл на русские земли по Припяти, с Вислы, с земель Болеслава. У которого сейчас гостит тот, кто любезно уступил мне свой город и титул. И был тот караван сугубо торговым, без певцов и лицедеев.

Лица барона и дамы, выражавшие исключительно вежливую заинтересованность, никак не выдали опаску или тревогу о том, что перемещение их было слишком быстро отслежено до самых границ этих, казалось бы, диких и слабонаселённых земель.

— Мы не заходили в Гнезно, не встречались с Изяславом и польским королём, княже. Наш путь был предначертан пославшими нас, и петь для других мы не планировали, — легко ответила Алис. Без намёка на кокетство. Будто необъяснимым женским чутьём ощущала то, что княгиня где-то рядом. Она и на простенок тот пару раз глазами повела, словно насквозь его видела.

Старики завозились на местах, чувствуя, что размеренная застольная беседа понемногу переходила к главному.

— Я прочитал ту весть, что вы принесли от пославших вас. Она, скажу честно, удивила меня. И я пока не могу понять, хорошо это или плохо, — коснулся пальцем Всеслав белой ленты, что так и лежала перед ним на столе.

— Основное было начертано и скреплено подписью, — неторопливо ответил Роже. — На словах мы вряд ли можем сказать больше. Но, как тебе наверняка ведомо, правильные вопросы часто ведут к правильным ответам.

Клянусь, я бы на месте Всеслава сто раз уже запутался во всех этих именах и странах, Изяславах, Болеславах и Ярославах. Ему же было попроще. Он каждого из фигурантов, так скажем, либо знал лично, либо был наслышан, а многим и вовсе приходился роднёй, пусть и не самой близкой, но кровной. Здесь, в этом времени, это значило многое. Уже не для всех, к сожалению. Но письмо намекало на то, что люди, чтящие память общих предков и старую Правду, жили не только вокруг Днепра, Двины и Волхова.

Князь не спешил переходить к вопросам. Прежде он ещё раз внимательно перечитал письмо.

«Мир тебе и твоим близким, Всеслав. Мы внимательно следим за твоими успехами в правлении на земле наших пращуров. И глубоко осуждаем жадность и тщеславие наших братьев, нарушивших священную клятву крестного целования.