Воин-Врач II

Они подходили по очереди, замирая возле князя и княгини на краткое время, вскоре отходя за какими-то срочными надобностями, Домна и Гнат. И то, что зав.столовой и старший страшных душегубов что-то докладывали или сообщали какие-то важные новости, предположить по лицам любого из них никто бы и не догадался. Но история с каждым новым подходом становилась ещё более захватывающей.

Гридница-зал постепенно пустела. Уходили своими ногами те, кто был покрепче в плане спиртного и здравого смысла — пить «в лёжку» на княжьих пирах, конечно, считалось хорошим тоном и показателем уважения к хозяину, но перемолвиться с ним парой слов, получить обещание, подарок или доброе слово, разумеется, было ещё лучше.

Ну, или хотя бы просто возможность придумать те подарки и ласковые слова, которые всё равно никак бы не смогли проверить те, кого уже вынесли на улицу Ждановы.

Князь, княгиня-матушка и маленький Рогволд, все в драгоценных одеждах из редчайшего черно-бурого меха, провожали гостей, выйдя на гульбище.

На дворе коптили и потрескивали факелы, разгоняя непроглядную темень позднего зимнего вечера. У ворот переругивались сторожа, громко и не вполне цензурно сетуя на то, что заезжие менестрели никак не могли попасть в створки своей убогой колымагой. Но этот спектакль уже совершенно точно шёл по плану Чародея.

В той самой «штабной» комнате собралась вся «Ставка». Княжича забрали Домна и Агафья, и сейчас он, наверное, уже дремал в люльке, новой и большой, обнимая новую любимую игрушку, князя Буса в сером плаще из волчьей шкуры.

Дарёна сидела на лавке в простенке, том самом, где так удачно оказалась свидетелем немецкой вероломности. За столом заняли места сотники и старейшины. Гарасим со Ставром подпирал стену где-то между столом и нишей, в которой замерла в ожидании княгиня.

— Сам-то веришь в то, княже? — хмуро спросил из рюкзака безногий убийца. — Уж больно на небылицу смахивает.

— Да, сомнительно как-то это, — поддержал его патриарх Всея Руси. Текст записки они изучили вдумчиво, внимательно, а Ставр ещё и со свойственной ему въедливой придирчивостью.

— У нас тут давеча путник один заезжий гостил от папы Александра, — задумчиво проговорил Чародей, в который раз перечитывая послание на белом шёлке. — После того сестрица двоюродная императорова заезжала посвариться. А ещё данники его, Генриховы, людей моих на Варяжском море едва не поубивали. Тех самых, которые папу римского только что по миру не пустили без порток.