Водопад

Потом Шивон подумала о Клер Бензи — о том, как долго она вынашивала свои мстительные планы, ежедневно и ежечасно сдерживая обжигающий гнев, вспыхнувший в ее душе после самоубийства отца. Быть может, когда она возобновляла отношения с Флип, Клер ни о чем таком не думала; быть может, она была готова любить и прощать, но не сумела справиться с растущей ненавистью к беззаботной и обеспеченной жизни, которую вела Филиппа, — к ее друзьям на дорогих спортивных машинах, к барам, ночным клубам и всему остальному, что было привилегией людей, не знавших нужды и боли и никогда не терявших ничего такого, чего нельзя было бы купить за деньги.

— Я не знаю, — сказала Шивон и, запустив себе в волосы пальцы, потянула с такой силой, что кожа на голове засвербела. — Не знаю, — с нажимом повторила она.

— Вот и хорошо, — сказал Эрик. — К допросу следует приступать, отбросив любые предварительные соображения, способные повлиять на объективность выводов. Азбука сыска…

Шивон устало улыбнулась и пожала ему руку.

— Спасибо, Эрик.

— Не волнуйся, все будет нормально, — пообещал он.

Шивон кивнула. Ей очень хотелось в это верить.

Войдя в зал Центральной городской библиотеки, Ребус невольно подумал, что это место как раз для него. Сегодня, во всяком случае, большинство посетителей составляли безработные — усталые, потрепанные жизнью, пожилые люди, которые сладко дремали в уютных креслах. Книги служили им в качестве подушек. За столиком у самого входа сидел беззубый старик с раззявленным ртом и с важным видом водил пальцем по телефонному справочнику, не пропуская ни одной страницы.

— Он ходит к нам уже несколько лет и всегда читает только телефонные справочники, — сказала она.

— Наверное, он мог бы получить работу в Адресном столе, — предположил Ребус.

— Думаю, именно оттуда его и уволили.

Признав, что догадка библиотекарши может быть недалека от истины, Ребус вернулся к собственным изысканиям.

— Если только в этой вашей загадке не идет речь об улицах, — добавила она.

— О чем?

— Об улицах Эдинбурга.