Водопад

— Я вовсе не шучу! — все еще сердито сказала Шивон, но не выдержала и сама улыбнулась.

Они выпили еще по две кружки; потом Моз сказал, что проголодался, и предложил сходить в ресторан «Хоуи» — может, там найдется свободный столик. И снова Шивон не собиралась соглашаться, так как после лагера есть ей вовсе не хотелось, однако она снова не сумела сказать «нет»."

"Джин Берчилл задержалась в музее допоздна. Имя Кеннетта Ловелла запало ей в память, и она решила провести собственное исследование, чтобы проверить, насколько обоснованной может быть версия старого патологоанатома.

Джин знала, что может сэкономить время, поговорив об этом с самим Девлином, но обращаться к нему ей не хотелось. Почему-то Джин казалось, будто от него до сих пор пахнет формалином, хотя она понимала, что это, скорее всего, чисто субъективное впечатление. Кроме того, каждый раз когда профессор пожимал ей руку, она невольно вспоминала о десятках, сотнях хладных трупов, к которым он когда-то прикасался. Занимаясь историей Джин привыкла иметь дело не с людьми, а с именами на страницах книг и старинных рукописей, которые и были объектом ее исследований. В свое время Джин пришлось ознакомиться с актом о посмертном вскрытии собственного мужа, читая который она сразу заметила, что составлявший этот документ врач делал свое дело с явным удовольствием. Описание патологии печени, которой он уделил больше всего внимания, и вовсе читалось как поэма в прозе! «Печень увеличена и перегружена»… Именно так там и было написано — «перегружена». Джин знала, что определить алкоголизм после смерти достаточно просто, однако ей бы и в голову не пришло восхищаться состоянием изъеденной циррозом печени.

Потом она подумала о том, как и сколько пьет Джон Ребус. Почему-то ей казалось, что он совсем не похож на ее Эрика. Тот неохотно ковырял завтрак, потом под каким-нибудь предлогом шел в гараж, где у него была припрятана бутылка. Прежде чем сесть за руль и отправиться на работу, он обычно успевал сделать пару хороших глотков, а то и больше.

Джин постоянно находила улики — пустые бутылки из-под бурбона в погребе или в дальнем углу шкафа с одеждой, но не говорила ему ни слова. Да и для окружающих Эрик оставался «душой компании» и «отличным парнем», пока пьянство не уложило его на больничную койку.

В отличие от него, Ребус не пил тайком. Он любил выпить, и если иногда выпивал в одиночестве, то только потому, что у него было не слишком много друзей.