Внеклассное чтение. Том 1

Морковка просияла, обернулась к подружкам и показала им два пальца, сложенные колечком — окей, мол.

— Значит, вы его ботинок? — кивнула она в направлении сцены. — Пришли попсиховать?

Только теперь до Николаса дошла причина девичьей заинтересованности в его персоне. Слово «ботинок» (производное от «батя») на живом великорусском означало «отец».

— Не ботинок, а коллега, — печально молвил он. — Однако не советую вам, милая барышня, увлекаться Валей.

Девчушка схватилась за сердце.

— Так это он голубой? Он не по девчонкам, да?

Николас не сразу придумал, как объяснить окрашенность Валиных пристрастий.

— Он… полихромный. Но, повторяю ещё раз, не советую. Наплачетесь.

— Вы, дяденька, советами своими на базаре торгуйте, — ответила повеселевшая барышня. — Хорошие бабки получите.

И пошла себе. Вот уж воистину: устами младенца.

* * *На Покровку, в детский сад «Перипата», Николас домчал быстрей, чем рассчитывал. Всегдашней пробки на бульваре не было — спасибо ноябрю, полудремотной поре, когда замедляется ток всех жизнеформирующих жидкостей, в том числе московского траффика.

"Сад был не обычный, казённого образца, а прогрессивный, частный. Некая преподавательница-пенсионерка, устав прозябать на полторы тысячи в месяц, набрала группу в десять детей. Её соседка по коммуналке, в прошлом художник-график, отвечала за питание. Стихийно возникший штат дошкольного учреждения дополняли остальные соседи: безработная аптекарша и увечный майор-спецназовец, которому доверили спорт и подвижные игры.

Геля сидела в прихожей на галошнице, болтая ногами.

— Явился, — сказала она (научилась суровости у матери). — Между прочим, восемь часов. Костю с Викой уже забрали.

Прислушавшись к воплям, доносившимся из глубины квартиры, Николас парировал:

— Но остальные-то ещё здесь.

— А Костю с Викой уже забрали, — непреклонно повторила дочь, но всё же чмокнула отца в щёку, и Ника привычно растрогался, хотя поцелуй был всего лишь данью традиции.

— Что же ты не играешь?

— Я не люблю про взятие дворца Амина.

— Какого дворца? — изумился Фандорин.

— Ты что, пап, с Чукотки? — покачала головой Геля. — Амин — это афганистанец, который хотел нас всех предать.

— Афганец, — поправил Ника, мысленно, уже в который раз, пообещав себе поговорить с майором Владленом Никитичем, забивающим детям голову всякой чушью.