Внеклассное чтение. Том 1

— Ты что тут про стэмпы плёл? — нахмурился Николас, отходя от окна. — Какие ещё крылья? Смотри, Валентин, ты мне слово давал. Будешь баловаться с наркотиками — вылетишь в секунду, без выходного пособия.

— То-то с бонанзы соскочу, — съязвил ассистент.

Туше. Что правда, то правда — денег Николас платил своему помощнику мало, да и те с задержками. С другой стороны, Глен работал в «Стране советов» не из меркантильных соображений. Мать-банкирша (Валя называл её Мамоной) выдавала сынуле на кино и мороженое куда больше, чем Николас зарабатывал в самые хлебные, докризисные времена.

Фандорин неоднократно намекал представителю золотой молодежи, что при нынешней конъюнктуре вполне может обойтись и без секретаря, но реакция на подобные демарши была бурной. В голубые дни Валя наливался скупой на слова мужской обидой, а в розовые закатывал, то есть закатывала истерику с рыданиями."

"Глен не делал секрета из причины, по которой пять дней в неделю, с одиннадцати до шести, просиживал в приёмной офиса 13-а.

Причина была романтической и называлась: «Любовь». В каком из двух своих качеств Валя был (была?) влюблён(а) в шефа, для последнего оставалось загадкой, ибо Николас ловил на себе томные взгляды ассистента и в голубые, и в розовые дни. Глен обладал чудовищным терпением гусеницы-древоточицы и, несмотря на абсолютную невосприимчивость обожаемого начальника к андрогинным соблазнам, явно не терял надежды рано или поздно добиться своего. Фандорин понемногу привык к утомительным повадкам секретаря — зазывному трепету ресниц, облизыванию якобы пересохших губ, беспрестанному соскальзыванию бретельки с точёного плечика — и перестал обращать на них внимание. В конце концов, с канцелярской работой Валя справлялся превосходно, а на выезде и вовсе был незаменим. Где найти другого такого сотрудника, да ещё за столь неубедительную зарплату? В этой логике безусловно присутствовал постыдный элемент содержанства, но Фандорин рассчитывал, что Валина страсть постепенно перейдёт в платоническую фазу — ведь сексуальная жизнь человека будущего протекала куда как бурно и без Никиного участия.

Валя укоризненно потупился, ласкающим движением руки провёл по своей тонкой шее, любовно обрамлённой воротом пятисотдолларового свитера, погладил себя по полированной до зеркального блеска макушке.