Внеклассное чтение. Том 1

Вот что, Карпов, вашего сына я беру к себе в пажи. У меня будет жить.

— О! Какая честь! — возликовал папенька. — Я не смел и мечтать! Мы немедленно переедем на квартиру, которую вашей светлости будет благоугодно нам назначить.

— Что? — удивился Зуров. — Нет, вам, Карпов, никуда переезжать не нужно. Вы вот что. — Он снова поморщился. — Вы отправляйтесь… ну, в общем, туда, откуда приехали. Без промедления, нынче же. Еремей!

— Да, светлейший? — привстал на цыпочки Метастазио.

— Ты ему дай тысячу или там две за утруждение, пускай его посадят в санки и скатертью дорога.

— Но… но… Родительское сердце… Совсем дитя… И потом, в Брильянтовую комнату, приглашение её величества, — залепетал Алексей Воинович бессвязное.

Однако князь его не слушал, а Метастазио уже тянул за фалду.

— Папенька! — закричал Митя, бросаясь к отцу. — Я с вами поеду! Не хочу я тут, у этого!

— Ты что, ты что! — зашептал папенька, испуганно улыбаясь. — Пускай так, это ничего, ладно… Приживёшься, понравишься, и о нас вспомнишь. Ты его светлости угождай, и всё хорошо будет. Ну, храни тебя Христос.

Наскоро перекрестил сына и не посмел более задерживать, попятился к двери, кланяясь Платону Александровичу.

— Попрощались? — спросил тот. — И отлично.

Один остался Митя, совсем один среди всех этих чужих, ненужных людей. И как быстро всё стряслось-то! Только что был с родителем и ничего на свете не боялся, а тут вдруг обратился сиротой, малой травинкой среди преогромных деревьев.

— Еремей, как он тебе? — Зуров слегка ущипнул Митю за щёку.

— Смотря для какой надобности ваша светлость намерена сего отрока употребить, — ответил итальянец, разглядывая мальчика.

Тот слушал ни жив, ни мёртв.

— Как для какой? — осерчал князь. — Иль ты не знаешь, отчего я утратил сон и дижестицию желудка? Скажи, годится ли он в посланцы любви?

Над головами просителей вылезла косматая башка давешнего пиита.

— Сиятельный князь произнёс слово «любовь»? — закричал стихотворец и замахал листком.