Внеклассное чтение. Том 1

Увидела склоненные тупеи и давай в ладоши стучать, скалить жёлтозубую пасть.

А уж потом из-за створки высунулся сам Платон Александрович, да и покатился с хохоту.

— По… похвально, что даму чтите!"

"Прямо слёзы у него из глаз, так смеялся. Преображенец Пикин с кресла вскочил, ещё громче князя заржал, Метастазио же ограничился весёлой улыбкой.

— Хорошо. В добром расположении пребывают, — обрадовался старичок.

И начался приём.

Светлейший, вышедший к посетителям в китайском халате, сначала закусывал: кушал маслинки, начинённые соловьиными язычками, и щипал шемаханский виноград.

Одним он не отвечал вовсе, и тогда нужно было пятиться прочь, а непонятливых господин Метастазио брал двумя пальцами за локоть или за фалду и тянул назад: подите, мол, подите. Митя приметил, что несколько раз итальянец что-то нашептывал патрону про очередного искателя, и таких. Зуров слушал внимательнее, ронял два-три слова, которые секретарь немедленно записывал в маленькую книжечку.

Папенька предпринял тактический маневр. Взял Митю за рукав и тихонечко, тихонечко переместился влево. Расчёт был такой: когда светлейшему кончат завивать правую сторону головы, он повернётся другим профилем — и как раз узрит отца и сына Карповых.

Так и вышло. Увидев же Митридата и его родителя, светлейший вдруг оживился, взор из скучающего сделался осмысленным.

— А, вот вы где! — вскричал князь, дёрнул головой и вскрикнул — забыл про раскалённые щипцы.

— Руки велю оторвать, образина! — рявкнул он на куафера по-французски.

Папенька ринулся первым. Подлетел к его светлости соколом, поклонился и замер, как лист перед травой. Митя припустил следом, встал рядом. Ну-ка, что будет?

— Как вас… Пескарёв? — спросил Зуров, вглядываясь в красивое лицо Алексея Воиновича, и отчего-то поморщился.

— Никак нет. Карпов, отставной секунд-ротмистр, вашей светлости по Конной гвардии однополчанин.

— Карпов? Ну, не важно.