Вне зоны доступа

Бог его знает, что это было — дождь или слезы. Я не чувствовала соли, лишь горечь.

Так… Яська, соберись. Думай! Начни сначала…

Если допустить, что Данил — это Птах (тому было много подтверждений: голос, который мне казался знакомым, какие-то отдельные слова, интонации, не покидающее меня чувство, что это мой человек, и что я его сто лет знаю… знаю и люблю!), становится понятно, почему он так внезапно пропал. Он не бросал меня, не бросал… Он просто не мог со мной связаться. Что еще? Я знала, что Птах много путешествовал.

И его работа была очень опасной. Когда я размышляла о том, кем он мог быть — мне приходило в голову все, что угодно. От солдата удачи до миротворца. Но с таким же успехом он мог быть и репортером! Разве это не одна из самых опасных профессий на земле?

А что, если он мне звонил?! Звонил, и не мог дозвониться? — задохнулась я от пришедшей в голову мысли. Сердце, которое только-только вошло хоть в какой-то ритм, снова подпрыгнуло и застучало не в такт. Что, если он решил, что я специально сменила номер, отрекаясь… отказываясь от того, что у нас было? Не поэтому ли он впустил в свою жизнь другую… Тьфу ты, какой абсурд! Ведь не было никакой другой! Это я… Я! Хотелось мне крикнуть.

Твоя тень…

Это я.

Или нет?

Пока я рефлексировала, совсем стемнело. Опустился туман, и стало так холодно, что у меня начали стучать зубы. Это было не так уж и плохо. Прохлада остудила мою кипящую голову.

— Куда ты делась? Я тебя повсюду ищу! Эй, да ты совсем замерзла… — Данил протянул руку, чтобы меня обнять, но на нем было столько всего понавешано, что сделать это было непросто.

"

"— Давай, помогу, — сглотнула я. — И будем уже двигать, нам действительно нужно согреться.

— Ты меня приглашаешь к себе? — в тусклом лунном свете только-только взошедшей луны его глаза лукаво сверкнули.

— Конечно. Должен же кто-то о тебе позаботиться, после тяжелого трудового дня.

— Смотри, я могу и привыкнуть.

Мое сердце сладко заныло. Он говорил, что у него есть женщина… Что, если мои догадки — бред? Что, если он выберет другую? У нас оставалось все меньше времени.

Мы никогда не обсуждали будущее. Что я буду делать, если Данил уедет? Или когда… Когда он уедет, что останется мне?

Выбери меня, Данил… Пожалуйста, выбери меня.

— Угрожаешь? Я не боюсь.

Соловьев ничего не ответил. Улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, и закинул руку мне на плечо.

Стоп!

Соловьев! Птица… Птах…

Я едва не застонала в голос. Надежда… Самое страшное, что могло бы со мной случиться.