Внебрачный сын мэра

Я не планировала переезжать к тебе, но ты заставил меня шантажом. А теперь тебе этого мало и ты запрещаешь мне иметь личную жизнь?

— Да, запрещаю, — чеканит он. — Если уж ты не могла быть мне верной в браке, то придется постараться сейчас. Рядом с моим сыном будет находится лишь один мужчина и им буду я. У меня старомодные взгляды на брак и отношения, если ты забыла. Я за моногамию.

— Хочешь сказать, что у тебя у самого не будет отношений? — язвлю я, желая побольнее его уколоть.

— Конечно, — без запинки произносит Алексей, глядя мне в глаза.

— За мной ты приставишь слежку, а я должна буду поверить тебе на слово?

— Ревнуешь, Варвара?

Я громко смеюсь.

— Ты верно шутишь? Ревновать можно, когда испытываешь к человеку теплые чувства. Между нами теплых чувств нет. Сейчас ты мне омерзителен.

Лицо Алексея заметно дергается, будто я его ударила, на щеках проступают багровые пятна. Я знаю, что играю с огнем, провоцируя его гнев, но уже не могу остановиться.

— Все сказала? — медленно цедит он, сверля меня взглядом. — Если желаешь осыпать меня проклятиями — делай это сейчас, потому что на публике и в присутствии сына придется вести себя как влюбленная жена.

— Не дождешься! — выкрикиваю я, топнув ногой.

— Однажды ты это уже разыгрывала любовь и делала это очень убедительно, — Голос Алексея становится глухим и хриплым: — Так что я безоговорочно поверил.

Из глаз льются слезы. Что он за человек такой? Как можно быть таким жестоким?! Я любила его! Любила больше жизни! Как такое можно было сыграть?!

Смерив меня взглядом, Климов поднимается и идет к двери. Как же я ненавижу его в этот момент! За то, что наговорил все это и теперь так запросто уходит.

На середине кабинета все же останавливается.

— В обед водитель привезет тебе карту.

Я сжимаю кулаки от беспомощности. И вот снова. Должна. Кто я для него? Игрушка?

— Еще распоряжения будут, Алексей Дмитриевич? — шиплю со злостью.

— Нет, на это все, — сухо отвечает он и снова отворачивается.

Не знаю, что происходит со мной в этот момент.