Вначале было слово

Комбат тихонько выбрался из укрытия и отправился к лагерю. Увиденное заставило его насторожиться. Темно и пусто. Ни тусклого света фонаря, ни охранников.

«Они забаррикадировались, а на территории лагеря меня ждут веселые сюрпризы типа растяжек. Как заметить в темноте бесцветную леску? Ее-то и днем не всегда увидишь. Цыпа меня перехитрил, — понял Комбат. — Хорошо же, завтра я возьму реванш».

Утром возникла одна проблема. Ирина твердо решила следовать за Борисом по пятам. Она дала это понять вчера и снова повторила во время завтрака.

— Ну хорошо, а если я захочу разнообразить наш рацион местной дичью? Ты мне испортишь всю охоту, — сказал Рублев.

— Не захотите.

— Это почему же?

— Нельзя стрелять. Люди Цыпы насторожатся. И патронов у нас очень мало.

— Я ее ножом добуду.

— И слопаете сырой? Вы же сами категорически запретили разжигать костер. Короче, не пудрите мне мозги насчет охоты.

Комбат посмотрел на часы. По словам Ирины, Цыпа очень пунктуален. Скоро начнется поединок. Надо поторапливаться. Комбат не мог знать, что сегодняшний внеплановый бой состоялся раньше обычного.

Он внезапно набросил девушке на руку тонкий, но прочный шнур и привязал к дереву. Вторую руку Борис прихватил обычной веревкой.

— Извини, но сегодня тебе лучше остаться здесь. Одна веревка так себе, ты ее перегрызешь зубами. Вторая гораздо прочнее, и узлы на ней хитрые, придется повозиться. Думаю, на все про все у тебя уйдет минут сорок. Давай работай. Если я вдруг не вернусь, ты должна сама освободиться.

Комбат вновь отправился к лагерю.

Но теперь он взял значительно правее, выйдя к берегу озера в том месте, где в воду заходила ограда. Комбат снял брюки и перекинул их через плечо. Идеально прозрачная озерная вода позволяла рассмотреть каждую мелочь. Вроде боевики не озаботились созданием дополнительных преград. Рублев осторожно ступил в воду. Со стороны арены доносились редкие возгласы. Кажется, бой начался, однако настроение у Цыпы далеко не радужное. Вчерашний день обломал весь кайф от поединков. То ли еще будет. Рублев вышел на берег и взялся за брюки.

— Медленно, очень медленно подними руки и шагай прямо, не оборачиваясь, — раздался голос сбоку. — Стреляю при малейшем подозрительном движении. Видел я, как ты двумя ножами уложил человека и собаку. А мне жизнь дорога.

Рублев двинулся к арене, возле которой собрались боевики, кляня себя за беспечность. Ну почему он твердо решил, что Цыпа и все его приспешники будут смотреть за боем? Надо было учесть возможность засады.