Влюбиться на максимум (СИ)

— Спасибо вам! — улыбаюсь ему.

Он качает головой и уходит куда-то по коридору, а я направляюсь на выход из отделения, на ходу набирая Линку.

— Макс! Ну наконец-то! С утра тебе долблю, а ты молчишь, — взволнованно.

— Извини, не до разговоров было.

— Это правда, да? То, что Калинин в тюрьме?

— Нет, пока в обезьяннике сидит. Ты откуда знаешь?

— Вся школа на ушах. Менты приходили, его искали. Говорят, он человека до полусмерти избил.

— Преувеличивают. Слушай, ты уже свободна? — подхожу к своей машине.

— Да, а что?

— Подъезжайте с пацанами в кафе на Московской, там всё и расскажу.

— Лады. Скоро будем, — бросает трубку.

— Вот это дела, — протягивает Лавров, услышав мой рассказ. — Мы можем чем-нибудь помочь?

— Чем вы поможете? Проберетесь к нему в больницу и дадите звездюлей? Нет. Не хватало вас потом ещё вытаскивать, — откидываюсь на стуле.

— Было бы круто.

Официантка приносит ещё по чашке кофе мне с пацанами и латте для Лины.

— Наши отцы землю роют, чтобы его оттуда освободить. Мой даже компромат какой-то на губера нашёл.

— Да все они во взятках и воровстве погрязли, — задумчиво произносит Егор. — Извини, Макс. Про твоего батю я так не думаю, — смотрит виновато.

А я думаю. У отца нет бизнеса, а деньги откуда? Зарплата? Не смешите меня.

— Ничего…

— Никогда бы не подумала на Калинина, что он может быть таким вспыльчивым, — произносит Линка.

— А я бы подумал, — трёт скулу с синяком Фролов.

Мы все слегка посмеиваемся над ним.

— Он всегда такой сдержанный был, строгий. А тут…

— Это маска… — смотрю на дно пустой чашки, пытаясь разгадать тайну кофейной гущи. — Он не такой. Скорее на нас с вами похож, как подросток. И это не отставание в развитии — просто характер. Дерзкий, наглый и порой абсолютно обезбашенный. И заводится с пол оборота.

— Макс, ты несёшь романтическую херню, — прерывает меня Кирилл. — Раньше я за тобой этого не замечал. Влюбилась?

— А если так, то что? — поднимаю на него глаза.

— Ничего. Это нормально в нашем возрасте, — кидает взгляд на Егора. Тот сидит темнее тучи. — Ты согласна со мной, малышка? — слегка щипает Линку за талию, приобнимая.

— Придурок, — шлёпает его по плечу. — Конечно, нормально.

Фролов неожиданно встаёт, громко с шумом отодвигая стул и молча уходит.

— Блин… Не надо было при нём, — жалеет его Макарова.

— Жизнь боль, а любовь не всегда взаимная, — произносит с горечью Лавров.

— Да ты поэт, Лаврик, — удивляюсь.