Властелин моих кошмаров, или Невеста на обмен

Мой очередной обморок сейчас будет очень глупо выглядеть, право слово!

– Без нее вам будет намного лучше.

Грег подался вперед, вбил лапу между мной и деревом и требовательно подтолкнул меня к себе. Я послушно влетела в твердое тело, зажмурилась на секунду, разыскивая в себе смелость… Нашла совсем капельку и, резко выдохнув, обвила его шею руками.

Задрожала в теплых лапах, гипнотизируя пульсирующую вену на его шее. Судя по потемневшему взгляду, призвавшему в лес саму бездну, у Кольта были очень, очень серьезные планы на этот покатый замшелый холм.

– Маленькая, правильная, но такая невозможная мисс Эштон… – выдохнул жарко и впился в губы. Смущая напором, в щепки сметая границы. Мягко стиснул затылок, прижал к себе крепче. Не давая и шанса увернуться от его требовательного, раскаленного языка.

Шершавые пальцы принялись суматошно исследовать узоры на неправильной сорочке. И не только узоры. И не только на сорочке.

– Грегори! – промычала, пока он жадно покусывал меня то там, то тут.

Ну до чего невозможный мужчина… Все это слишком, все это перебор. Одна огромная невыносимая мука. Как люди вообще после такого выживают и продолжают наутро смотреть друг другу в глаза?

Губы пересохли, будто я вдыхала кипящий пар. В груди билась истеричная птица, горло распирал обжигающий ком. Боги Эррена! Мэтра Сайлэ удар бы хватил, узнай он, куда докатилась его воспитанница.

"– Прекращайте думать, Софи. Иначе ущипну сильнее, может, даже синяк останется… – пригрозил Грег, совершенно зря, впрочем, предполагая во мне такую способность. Мысли растекались топленым маслом и затапливали остатки совести.

Боги, боги… Я стояла посреди леса чужого мира, распластанная по древесному стволу горячим телом. Вжималась в тонкую рубашку, пахнущую невозможным Кольтом.

Скользила пальцами по теплой шее, впитывала губами его вкус, как оголодавшая каффа. Поддавалась умелой ласке, сходила от нее с ума, требовала большего…

– Какая горячая «ледышка», – удивленно прохрипел Грег в мою шею, сжимая меня все безумнее, все яростнее.

Я зажмурилась от смущения. Он прав, прав, конечно… Но все равно же стыдно.

Внутри жарило так, словно красное светило переместилось ко мне в живот. И никакие холодные воды и хеккарово «молоко» не могли унять этот жар. И Кольт не мог. Потому что только распалял сильнее.