Властелин моих кошмаров, или Невеста на обмен

И вашими «развлечениями» сыта по горло, – прохрипела, потирая шею, с которой никак не желали исчезать мурашки.

Опираясь на перила, нацелилась на выход из беседки. Нужно вернуться к Адаму. Немедленно. Я порядочная девушка. Верная невеста. Я не расторгала помолвки. А то, что произошло только что… Это верх непорядочности по отношению к жениху!

– Бросьте, мисс Эштон, вы не из тех девиц, которым нравится аккуратность и деликатность.

Он сжал мое плечо так сильно, что еще чуть-чуть, и стало бы больно.

– Невыносимо… раздражающая… упрямица… – шеей почувствовала горячий, прерывистый шепот. – Но где-то в глубине души вы жаждете покориться. Не всякому… Лишь тому, кто достоин. Кто заслужит ваше уважение. И тогда вы станете ласковой, ручной и покладистой, как домашняя каффа…

Я зажмурилась, жалея, что не могу заткнуть уши. От грубых слов этого невозможного хама все тело сотрясало волнами дикой, неправильной, совершенно ненужной дрожи.

– Пустите. Я хочу уйти.

– Не хотите, – фыркнул гад.

– Уверена, мне лучше знать!

– Ни в чем вы не уверены, мисс Эштон, – он положил горячую лапу на мой живот и прижал спиной к себе так крепко, что чуть ткань платья не прорвал. – И совсем себя не знаете."

"– Консультация завсегдатая партэлей на набережной мне не нужна, – процедила я и вцепилась в его руку, надеясь ее от себя оторвать.

– Адам не представляет, что делать с такой, как вы, – выдохнул гад в мое ухо.

– Перестаньте…

– Ему нельзя давать соблазн, как был у его отца. Власть и безнаказанность развращают. Не сразу, но почти всегда, особенно слабых и безвольных.

– Вы несете чушь… Вы его совсем не знаете!

– А вы? А может, вы еще знаете о том, что служило клеем в столь крепком браке его родителей? – холодно уточнил Кольт, отпуская меня на свободу.

Я ошеломленно глядела в черные дыры, образовавшиеся на месте еще недавно зеленых глаз. Потерла лицо, пытаясь прийти в себя. Что за наваждение?

– Полагаю, со всем остальным у вас так же тухло, как и с поцелуями?

– С чем остальным? – похлопала ресницами в полнейшем недоумении.