Владелец

А заодно не отказал себе в удовольствии провести ладонью по изгибам женского тела: округлому бедру, упругой груди, рукам. Теперь он поглаживал ее поясницу, очень желая сместить руку на аппетитные ягодицы, но обстоятельства не располагали. Сейчас не место и не время. Он рисковал вызывать у девушки своими действиями истерику с явным интимным подтекстом. Да и не восстановилась еще Шанель после вчерашнего, так что Кай решил, что ему нетрудно подождать. Ведь она теперь в его полной власти… эта мысль вновь согрела изнутри.

Кайсар вспомнил замечание Иурра о том, что для мужчин Эльзана особенность шейтинок станет непреодолимым искушением стать владельцем таковой. Ведь одно дело владеть вещью, домом, землей, а совсем другое — женщиной!

Видимо, он слишком задумался, размечтался: его рука сейчас поглаживала и даже слегка массировала ягодицы женщины, лежащей на нем и мелко дрожащей всем телом. Кай, не делая резких движений, уже наученный горьким опытом, перенес ладонь ей на затылок. Помассировал, зарываясь в шелк волос, и спросил чуть хрипловато от сдерживаемых эмоций:

— Ты боишься меня? Не стоит! Я же сказал, что силой больше никогда тебя не возьму!

Он ощущал себя мерзко.

Кайсару неприятно было сознавать, что Шанель теперь прямое свидетельство его падения, позора. Если бы не это обстоятельство, узнай он раньше об особенности шейтинки, не раздумывая, присвоил бы ее, соблазнил. А после изнасилования долго сомневался и вынужден был положиться на знаки судьбы, когда решился вернуться за ней, искать и тащить за собой, рискуя своей жизнью.

Женщина, занимавшая мысли Кайсара, неожиданно всхлипнула, заставив его насторожиться.

— Шанель, успокойся, все будет хорошо, я позабочусь о тебе…

Дрожа и хлюпая носом, она обреченно пояснила:

— Это ужасно! Понимаешь?! У меня до сих пор все болит после слияния. Ты так грубо, больно… — почувствовав, что Кай напрягся, она поспешила перейти к сути. — Настройка на тебя идет полным ходом, а ты сейчас рядом и… вот.

Теперь Шанель не просто дрожала, она содрогалась от рыданий. Кайсар чувствовал, как горячие слезы текут ему на шею.