Власовцев в плен не брать

Тяжёлые пулемёты положишь, чтобы на себе не тащить. И миномёты, я знаю, у тебя имеются. Приказ тебе уже заготовлен. Получи и распишись.

На фронте судьба солдата решается в один час. Только что ты безмятежно спал и видел во сне любимую и родительский дом, а через минуту уже стоишь в строю и слушаешь приказ на выступление. Набиваешь подсумки патронами. Получаешь гранаты. А дальше – марш в неизвестном направлении и с неизвестным конечным пунктом.

Взводы, поднятые по тревоге, уже строились. Их ячейки занимали кавалеристы.

Туман в глубине луга ещё не растаял, а Восьмая рота уже слушала приказ.

Всё как будто повторялось.

Перед строем взводов ходил капитан Омельченко и, натягивая коричневый шрам на подбородке, ставил задачу.

– Все, кто не сложит оружие, подлежат уничтожению на месте! Сдавшимся в плен должна быть гарантирована жизнь! Никакой самодеятельности! Никакого самоуправства и самосуда! Власовец, немец, поляк, француз, еврей, да хоть чёрт с рогами! Все, одетые в немецкую униформу, бросившие оружие и поднявшие руки, с момента сдачи в плен становятся военнопленными!

Капитан Омельченко сделал паузу, взглянул на Воронцова, потом внимательно осмотрел ряды бойцов и продолжил:

– Товарищи бойцы! Вы должны понимать, что враг, сдавшийся в плен добровольно, переходит под нашу ответственность.

"– Это как? – насмешливо выкрикнул кто-то из третьего ряда. – Пустить по назначению, что ли?

– За вопрос взыскание не налагают! – тут же отреагировал капитан Омельченко. – Но отвечу тем же! Лица из числа военнослужащих, участвующих в операции по очищению Чернавичской пущи от немецких войск и их пособников, замеченные в актах неоправданного насилия, в особенности в отношении к лицам женского пола, будут приданы суду военного трибунала.

Взводы загудели.

Капитан Омельченко покачал головой и завершил инструктаж:

– В остальном всё, как весной.