Власовцев в плен не брать

У меня есть, кем её заменить.

– Ладно, Воронцов, поговорим об этом потом. Слушай меня внимательно. Сейчас подойдёт танковый взвод, четыре «тридцатьчетвёрки». Они станут в засаде. Определи с командиром проходы для них. Если из лесу ещё раз сунутся, задача следующая: вначале вместе с танкистами остановите их, а потом они контратакуют через проходы. Я думаю, что после этого немцы начнут сдаваться. Ну, держись там, Воронцов! Сегодня твой день! Корми людей, раздавай патроны и встречай танкистов. Передай от моего имени благодарность всем! Особую – миномётчикам и пулемётчикам.

На дороге и по всему лугу перед фронтом Восьмой роты стоял стон. Раненые немцы переползали с места на место. Некоторые ползли назад, к лесу. Некоторые судорожно копошились на месте.

– Их бы лучше добить, чтобы не мучились, – сказал один из телефонистов.

– Бери винтовку и добивай, – ответил ему другой. – Добить… Ими теперь бог управляет. Кому – куда…

– Смотри! Смотри! Сюда ползёт!

Один немец полз в сторону ротного НП.

– Давай, давай, фриц! – кричали ему из ячеек.

Кто-то угрюмо сказал:

– Влепить бы ему свинцовую кокарду в лоб.

Кто-то из молодых засмеялся. Но его тут же одёрнули старики.

Немец всё реже поднимал руку, полз всё медленнее. По всему было видно, что у него агония.

– Не доползёт, – сказал Кружкин.

И тут в траншее закричали:

– Старшина!

– Старшина!

– Эх, голову подставляет!..

– Сумасбродная девка…

Воронцов кинулся к брустверу.

Веретеницына, придерживая санитарную сумку и пригнув голову, бежала по лугу навстречу раненому. Вот добежала, упала на колени, расстегнула сумку. Неужели она начнёт бинтовать его прямо там? Вот безумная.

Воронцов выскочил из окопа и побежал к ней. Вырвал из рук Веретеницыной бинт, взвалил раненого на плечи.

Тем временем Иванок стоял на бруствере и, вскинув винтовку, лихорадочно осматривал в оптику опушку леса и ельник, где догорали немецкие танки и бронетранспортёры.

Раненого приняли на руки телефонисты.

"– Он хоть живой? – наклонился над ними Кружкин. – А то, может, зря, сестрица, стараешься?

– Живой, – ответила она. – Вот только крови много потерял.

– Много потерял, – хмыкнул ефрейтор Чучин, с неприязнью наблюдая за тем, как старшина Веретеницына ловко бинтует немца.