Вкус крови

Питер не Москва и не Киев, в его дворах-колодцах не так легко найти место, где можно похоронить собаку, даже не целую.

Он вышел на Пушкарскую. Вот скверик перед домом, где идет капитальный ремонт. Рабочих еще нет. Здесь, по крайней мере, никто не станет возмущаться.

Он снял куртку, положил ее рядом и принялся за работу.

Через час он уже заровнял землю. Было видно свежевскопанное место. Пройдет несколько дней, пройдут дожди, и даже он не сможет с точностью найти его. Да и вряд ли он станет искать. Но это вовсе не значит, что хозяин когда-нибудь забудет свою собаку.

"«Спи спокойно, Чак, – мысленно обратился Дмитрий к псу, – я буду помнить о тебе».

Он вытер лопатку о пожухлую осеннюю траву и пошел прочь.

Вместо прокуратуры Дмитрий отправился в «Эгиду». Нужно было срочно встретиться с Дубининым. События прошлой ночи сами собой наводили на мысль о том, что к делу подключилась новая сила – таинственная и могущественная.

""Убрать Жеброва… – думал Самарин, – в ту самую ночь, когда был взят «дом с привидениями»… Это под силу разве что эгидовским деятелям.

Ломать шею… Странный почерк для организации пусть секретной, но все же в какой-то степени государственной"".

Дубинина ожидали с минуты на минуту, и хорошенькая секретарша предложила Дмитрию чашку кофе. В этот миг он понял, как ужасно вымотался. Кофе не бодрил, а, напротив, подействовал как сонное зелье.

Осаф Александрович был немало удивлен, когда, войдя в кабинет, увидел, что за его столом, уронив голову на руки, спит старший следователь транспортной прокуратуры Самарин.

Дубинин покашлял у него за спиной. Сначала ти-т хо, затем громче. Это не возымело никакого действия.

– Дмитрий Евгеньевич, – сказал криминалист.

– А? Да? – Дмитрий встрепенулся. – Извините, пожалуйста. Что-то я действительно…

– Ну что у вас, рассказывайте. Хотя нет, погодите. Сейчас попрошу Наташу принести кофе. И покрепче.

После третьей чашки Дмитрий пришел в себя.

– Мы ведь с вами виделись несколько часов назад.

– «Дом с привидениями»…

– Похоже… Представьте себе, Дмитрий Евгеньевич, но это прелестное учреждение носило именно такое кодовое название. Выяснили личности обнаруженных там ребят. Два мальчика, четыре девочки – вы видели их. Заторможенные, неразвитые. Условия содержания жутчайшие.