Вкус крови

– Так, – сказал Самарин, – и что же вы раньше молчали?

– Понимаете, – начал Кол, чувствуя себя полнейшим кретином, – Константинов мне сказал, что существует такая статья… – И он чистосердечно поведал следователю о тех страхах, которые ему внушил Василий.

– Ловко он вас, ничего не скажешь, – улыбнулся Самарин, – но время вы упустили, это точно. Конечно, мы и сейчас можем разослать по всем комиссионным магазинам и художественным салонам описание ваших вещей. Но они могли давно уйти.

– Лучше поздно, чем никогда, – уныло сказал Кол.

Дверь кабинета открылась, и появился Никита Панков.

– Составьте подробное описание пропавших вещей, – посоветовал Колу Самарин, – и до завтра.

Кол вздохнул и вышел.

– Вот экземпляр, – сказал Самарин, когда за Шакутиным закрылась дверь, – как говорится, глядя на мир, нельзя не удивляться.

– Типичнейший лопух, – отозвался Никита. – Дмитрий Евгеньевич, выловил я Сорокина. Он теперь работает на дядю. В его фирме, если можно так выразиться.

Знаете, кто его дядя?

– И кто же? – продолжая думать о Шакутине, отозвался Дмитрий.

– Некто Петр Федорович Сорокин, больше известный в определенных кругах под кличкой Француз. Специалист по кражам антиквариата.

– Картины?

– И они тоже. Но главным образом ювелирные изделия: броши, кольца, камеи… Культурный человек, между прочим. Никогда не клевал на фуфло.

– Так-так, – Самарину было знакомо это имя, – значит, с горя подался в криминальные структуры, ну-ну.

– Это и понятно, Дмитрий Евгеньевич, – глубокомысленно заметил Никита,после таких потрясений кто вешается, кто спивается.

– А кто нанимается к любимому дяде.

Почему-то вдруг вспомнилось, что Марина Сорокина была историком и работала в музее…

В отличие от старшего следователя Самарина начальник отделения милиции Ладожского вокзала полковник Жебров всегда чутко прислушивался к мнению начальства. Потому опознание вампира из электрички провели вечером того же дня, когда был получен телефонный звонок сверху."

"Миша Березин проявил чудеса оперативности: дозвонился до основных свидетелей и убедил их отложить дела и прийти на опознание.

Осаф Александрович сосредоточенно вчитывался в документ. Составлено все было четко и по форме.

Санкт-Петербург, 5 ноября 1997 г.