Вкус к жизни

– И что?

– Ты так увлеклась новой карьерой, что не нашлось и пары минут поинтересоваться, как идут дела с продажей твоих картин?

– Кажется, мы закрыли эту тему, – предупредила я, не желая слушать ни о возможных перспективах, ни об их отсутствии.

– В первую очередь я бизнесмен. И как только первые эмоции улеглись, а страсти утихли, я запустил обратный процесс. Да и Эмма была очень убедительна. Последняя из имеющихся в галерее работ ушла с престижного аукциона. Счёт, который я открыл для тебя ещё тогда, пополнился на очередную сумму с шестью нолями.

– Что у тебя нюх на успех, – буркнула я и отмахнулась от его осторожного прикосновения. Астафьев не настаивал.

– На благотворительном вечере будет выставлена одна из твоих работ. Тех самых, которые ты преподнесла мне в дар.

– «Преподнесла в дар»? – хмыкнула я. – Имеешь в виду что-то конкретное? Лихо завернул! Мог бы не напрягаться: я их все тебе подарила! Все, без исключения.

– Юль, давай честно: что с тобой происходит? Ты можешь сколько угодно отмахиваться от меня, от известных галеристов и от владельцев частных коллекций, которые делали весьма выгодные предложения, но что с самовыражением?

Я передёрнула плечами, не желая углубляться.

– Перегорела…

– А мне кажется, что упираешься из принципа.

– Слушай, Астафьев, а ты знаешь много людей, которые из принципа перестали дышать? – с вызовом произнесла я, но вдруг ужаснулась тому, что, кроме пафоса, Павел может ничего более и не разглядеть… Покачала головой. – Искусство – это не просто красивый рисунок на дорогом холсте и в золочёной раме! Это не только краска, не только кисти! Всё самое ценное имеет душу! Душу мастера, который творил! И если я интересую тебя как художник, как бизнес-проект, то вынуждена огорчить: ничего не выйдет! Я больше не пишу!

– Юля…

– Я больше не пишу.

– Я хочу, чтобы ты стала прежней, – проговорил Павел так, будто только что не было этой моей гневной тирады. – А ты прежняя нераздельно связана с творчеством. Прямая зависимость. Надеюсь, что, оказавшись в той среде…

– Я больше не пишу, – упрямо повторилась я и демонстративно отвернулась в сторону.

Я неловко развела руками и усмехнулась собственному сравнению. Павел грустно улыбнулся.

– И это тоже моя ошибка…

– Что ты считаешь ошибкой? Показать мне дорогу к независимости, да? – понимающе кивнула я и прищурилась, прицениваясь к Астафьеву, как к человеку.