Вкус к жизни

Только ради этого вот обещания чего-то неведомого, но наверняка желанного, я и поторопилась встать с постели, привела себя в порядок и, едва ли не вприпрыжку отправилась завтракать. И сегодня Мартин мне нравился гораздо больше. Что-то он отпустил, через что-то перешагнул. Он не подчёркивал свой статус супруга, а уверенно нёс его. Касания были нежными, а взгляды короткими, но оттого не менее жаркими. Он не хватал и не тащил, а только лишь увлекал за собой, манил.

Не желая встречаться с любящей семьёй, мы с Мартином уединились в кухне.

– Но так ведь совсем неинтересно! – возмутился Мартин, правда, смущать домработницу и далее не стал.

Быстро покончив с баловством, мы собрали вещи и уже продвигались к выходу, когда Астафьев пошёл наперерез.

– Кажется, кто-то просто жаждет получить заслуженную благодарность, – не удержался Мартин и подмигнул мне.

Обогнуть Павла не составило труда. Муж лишь крепче сжал мою ладонь. Вот только Астафьеву, действительно, «не хватило», и он резко дёрнул меня, буквально заставляя остановиться.

– Ну ты же не слепой! – обратился он к Мартину и криво ухмыльнулся. – Ты ведь всё понимаешь. Что не нужен ей, что просто использует. Понимаешь и всё равно ведёшься! – упрекнул Павел.

Я наигранно закатила глаза.

– Ну вот, Мартин, теперь злодей уже я, – смешливо фыркнув, я показала мужу язык.

По лестнице спускалась Агнесса Львовна и, увидев нас, широко улыбнулась.

– Дорогие мои… Как жаль, что уже уходите…

– Да ничего, мам… впечатлений ещё лет на пять хватит, – отшутился Мартин, а Астафьев снова его задел, грубо толкнув в плечо.

Я встала между мужчинами, не позволяя сцепиться.

– Если не успокоишься, я тебе глотку перегрызу! – пригрозила Астафьеву и подтолкнула Мартина к двери.

– Давай… – с отвращением бросил Павел. – Вали в свою крысиную нору!

– Павлик, ты что такое говоришь? – возмутилась Агнесса и, приблизившись к сыну, ужаснулась: – Ты пьян?!

– Да нет, мам, я просто счастлив, что избавился от этой!..

– Мартин! – вцепилась я в полы его пальто, не позволяя сорваться в ответ на явное оскорбление.

– И ты её ещё защищаешь! – не унимался Астафьев.