Виват Россия!

Если сам Аракчеев о них тебе сказал, думаю, что преграды к поступлению в артиллерийскую школу не будет. Уж за что только его можно ругать, но вот болтуном он точно не был, слово своё крепко держит.

– Хорошо, именно так и сделаю, – согласился с доводами друга Алексей. – За Ильюху спасибо тебе, теперь хоть Катарине с Йованой есть что рассказать. Так-то Низовско́й мушкетёрский очень даже неплохой полк, под Журжей и Рущуком рядом с нами в турецкую сражался. В Польской кампании себя тоже хорошо показал. Будет оказия какая в Бобруйск, передашь сыну весточку?

– Конечно, передам, – заверил Гусев.

– Отставников-офицеров наших каждого найдите! – уже прощаясь, напомнил провожающим Егоров. – Вряд ли кто из столицы успел в зиму съехать, ниточки-то всё одно у сослуживцев к ним остались. Передайте, командир полка всех собирает у себя в поместье, для каждого там дело найдётся. Ну, счастливо, господа! Бог даст – скоро увидимся!

– Счастливого пути, ваше превосходительство! – сопровождая до тракта двое саней, гомонили провожающие.

Путь был известен, сколько раз уже пришлось проезжать по нему Алексею. Ночевали на постоялых дворах почтовых станций, иногда нанимали на них ямщика с лошадьми, чтобы дать своим коням передышку. Шли ходко и, проехав восемь сотен по накатанной дороге, двадцатого декабря к вечеру въехали в Калугу. Было большое желание навестить чету фон Эльмпт, но помня, как копал под него в крепости Беловинский, заехать к ним Алексей не решился.

– Подождите, братцы, сейчас отмечусь у местной власти – и сразу в поместье, – кивнув на большой присутственный дом, сказал Егоров.

– К кому вы, сударь?! – остановил его около кабинета уездного предводителя дворянства важный чиновник в заштопанном кафтане.

– Согласно утверждённому императором Павлом Первым порядку, каждый прибывший издалека в уезд дворянин должен немедля предстать перед уездным предводителем! – отчеканил, криво улыбнувшись, Егоров. – Или вам сие тут неведомо?"

"– Ну как же, порядок знаем, – меняясь в лице, пролепетал чиновник. – Только ведь чай они сейчас пьют, велели не беспокоить.