Виват Россия!

Двое наблюдали за узником, а третий выставил на стол глиняную кружку, которую накрыл сверху горбушкой чёрного хлеба. Рядом поставил небольшую глиняную крынку и положил толстую сальную свечу.

– Свеча должна всё время гореть! – отрывисто брякнул один из надзирателей.

– Это вся еда? – поинтересовался Егоров. – Господа тюремщики, я вот только из дальнего похода вернулся, сутки ничего не ел!

– Личность номер десять, разговаривать, кричать, задавать вопросы узникам самостоятельно запрещается! – рявкнул всё тот же надзиратель.

– Господи! – вздохнул Алексей. – Молчу, Бог с ней, с едой, перетерплю, пить сильно хочется.

– Молчать! – опять рявкнул надзиратель, багровея."

"– Крынка на столе, пустая она или с водой? – вот что волновало сейчас больше всего Егорова, и он сомкнул губы.

Тот надзиратель, что выставлял на стол еду, взял из угла ведро, и вся троица удалилась, закрыв за собой дверь. Алексей подскочил к столу и схватил крынку. Она была полная! Такой вкусной воды он давно не пил.

– Глядите, глядите, – пробормотал он в сторону глазка, опустошив наполовину посудину. – Ладно, ваша взяла, вы тут хозяева, урок усвоил. – И откусил кусок от горбушки.

Глава 9. Лис и Батый

«Один, второй, третий день, – считал про себя процарапанные куском кирпича чёрточки на нижнем ряду Алексей. – У меня тут восемь полных рядов и ещё хвостик из трёх дней. Значит, я в камере уже два полных месяца. На дворе август, а по всем подсчётом, завтра суббота, комендантский обход.

Скрипнул глазок, и он выпрямился.

«Сегодня Хмурый в надзирателях, ну его, опять старшему смотрителю нажалуется, что я гимнастикой занимался, воду перестанут заносить», – мелькнула в голове мысль.

Вот уже пятую неделю Егоров урывками, чтобы не злить надзирателей, старался хоть как-то поправить свою физическую форму. Отжимания, жим пресса, наклоны, махи руками и ногами, даже опираясь на табурет и кровать, держал прямой угол.