Виват Россия!

Три часа отдыха пролетели, и снова полковая колонна топала в ночи на запад. Перед ней прошли казаки и конно-егерский эскадрон. Через каждую сотню саженей по указанию генерала Егорова стоял их парный пикет, всадники разжигали на земле небольшие костерки, и на эти цепочки огней ориентировались ротные и батальонные командиры. Уже под утро колонна вышла к какому-то селу, где егерям дали отдых. Люди падали на землю и тут же засыпали.

– Никита, казаки из дозора вернутся – толкнёшь, – произнёс Алексей и, придвинувшись к спине Милорадовича, накинул на себя шинель.

– Ваше превосходительство, ваше превосходительство… – пробился откуда-то издали в сознание голос старшего вестового. – Ваше превосходительство, там казаки из дозора вернулись, вы разбудить велели.

– Встаю, встаю, сейчас, – пробормотал, борясь со сном, Алексей. – Где там казаки? Сюда их веди. – Сев, он потряс головой, отгоняя морок.

Светало. Проступали контуры лежавших вокруг вповалку егерей, в десятке шагов около часовых переступали ногами и фыркали кони.

– Ваше превосходительство, хорунжий Шестопалов Ефим! – представился казак. – В пяти верстах отсюда село с французом. – Он махнул рукой в восточную сторону. – Много его там в этом селе, и тоже, как и ваши егеря, вповалку на земле все лежат.

– Значит, говоришь, хорунжий, что много к востоку француза? – поправляя сабельные ножны на поясе, поинтересовался Егоров. – А пушек, случайно, вы не приметили?

– Нет, ваше превосходительство. Откуда? Это вот сейчас вокруг сереть уже начинает, развиднелось хорошо, а час назад-то ещё большая темень стояла.

– Понял, спасибо, хорунжий Шестопалов, – поблагодарил его Алексей. – Батька у тебя в Турецкую на Дунае, случайно, не воевал? Фамилия больно уж приметная.

– Как же, воева-ал, – растянулся тот в улыбке. – Во втором донском у полковника Леонова он служил. Маркелом звали, неужто помните его? Он ещё до сотника дослужился.

– Помню, как же, – ответил, улыбаясь, Егоров.