Витязь 2 (СИ)

Может ли быть такое, что он помнит меня, но не помнит девицу с сопровождавшей её дуэньей? Сомнительно. Но отчего-то отпускает меня ощущение, что он не врёт и действительно не помнит её.

— Держи.

Я смахнул деньги, и сунул ему две копейки. Понятно, что он мне ничем не помог, но время всё же потратил, а потому я счёл не лишним наградить его малой денежкой. Жадность это не мой метод. Я предпочитаю щедрость. И пока мне это приносило пользу. Хотя, вот этот паренёк, это скорее инвестиция на будущее. Причём, не факт, что в нём возникнет необходимость.

Подумав так и эдак, поймал извозчика и приказал везти меня к Лопуховскому рынку. Оно и навещу Беляева, и после поработаю у себя на квартире. Нужно же подумать над конструкцией винтовки. Но сначала встречусь с оборотнем в погонах. Хотя, как по мне, он скорее уж сам себе на уме, от бандитов держится наособицу, а у начальства на хорошем счету.

— Чем обязан?

Околоточный надзиратель встретил меня неласково. Я бы сказал, взирал с подозрением и недоверием. И где-то я его понимаю.

— Должок хочу получить, Алексей Игоревич, — жизнерадостно улыбнувшись, заявил я.

— С кого? — откинулся он на высокую спинку стула.

— С вас. Вы ведь сами сказали, что мой должник, но расплатились настолько некачественным товаром, что у меня едва заворот кишки не случился.

— Меня ввели в заблуждение, — сцепив пальцы, коротко пояснил он.

— А мне-то какое до этого дело, Алексей Игоревич. Меня на основании этого едва жизни не лишили, и по итогу я отдал казне десять с половиной тысяч рублей.

— Никита Григорьевич, вы похоже не в курсе, что четверо малолетних бандитов напавших на вас, предстали перед судом и прогулялись на виселицу.

— Алексей Игоревич, не стоит путать наши интересы. Я ещё в первую встречу сказал, что мне наплевать на исполнителей, пусть гуляют, но хотелось бы знать, кто заказчик. Так что, вы их наказали не за то, что они на меня руку подняли, а за то, что обманули вас лично, а уж вы, как результат, меня.

— Допустим, я вам должен…"

"— Не допустим, Алексей Игоревич, а должны. Ну или не должны, в таком случае я просто откланяюсь.

— Хорошо, я всё ещё вам должен.

— Репутация она дороже серебра и злата, не так ли? — хмыкнул я.

— Послушайте, сударь, я бы вас попросил следить за своими словами.

— Прошу прощения. Вот, — я выложил перед ним собственноручно нарисованный портрет женщины и положил поверх ассигнацию в сто рублей.