Витражи

– Не много я могу о ней рассказать, - начал Захар и зачем-то отвернулся. - Родом она была из Новгорода, но успела за сто пятьдесят лет пожить по всей стране. Ее дар предвидения поражал. Она не ошибалась. Наверное, за это ее и не любил никто. Она говорила только правду, какой бы жестокой она не была.

– Всегда? - не поверил я.

– Всегда. Да и молчать она не желала. Это кажется, что какие-то полвека прошли, а на самом деле многое изменилось. Когда белых и черных попыталась объединить она, ее только осмеяли, даже не выслушали.

А она обещала, что однажды такой день наступит. И ей, опять же, не верили.

– Это вы убили ее? - напрямик спросил я.

Захар отчего-то улыбнулся, хотя, казалось бы, что тут веселого.

– Думаешь, если мы убили твоего деда, значит, могли и ее?

Я от его тона смутился.

– А разве это не логично? - все же сказал я в ответ.

– Нет, - он покачал головой с ярко выраженным сожалением, - Гордеко была кладом для всех, владеющих магией, ее многие ненавидели, но уничтожать такое сокровище… Мы же не дураки.

Иногда я в этом сильно сомневался. Но в словах Захара был смысл, и не похоже, чтобы он врал.

– Тогда кто же ее убил?

Он развел руками:

– Не мы.

– Черные? - неуверенно предположил я."

"– Не стали бы, ее пророчества были выгодны обеим сторонам, тем более что она, как теперь, одинаково относилась, как к белым, к нам, так и к ним. Но тогда о соединении никто и не думал, после ее смерти, о ней предпочли не упоминать, тем более что ее рукописи стали нам не доступны.

– Стоп-стоп! - взвыл я.

Я что-то совершенно не успевал за этими лаконичными объяснениями, которые ни с того ни с сего понеслись с немыслимой скоростью. - Поподробнее, пожалуйста, на словах ""смерть"" и ""не доступны""! Так как она умерла?

Захар зачем-то глянул в потолок и только потом пояснил:

– Никто не в праве знать правду о будущем, тем более так ясно, как это видела Гордеко. Она узнала слишком много и сообщила бы миру еще больше, если бы осталась жива…

– Постой! - снова затормозил я его.

- Не хочешь ли ты сказать, - я ткнул пальцем вверх, повторяя излюбленный Сашкой жест, - что ее убрали они?

– Именно это я и хочу сказать, - медленно, с расстановкой произнес он.

Так. Эти загадочные они, которые выполняют функцию, приписываемую нами Богу, мне уже порядком надоели. Они там что-то замышляют себе на уме, а потом используют нас и убирают неугодных.

– Но почему тогда вы позволили ее бесценным записям покрываться пылью в глуши? - все еще недоумевал я.