Витражи

Я понятия не имею, как управляют магическими явлениями другие маги, но ветром я управляю именно так. Попробуй.

Он тяжело сглотнул:

– Я не смогу!

– Э-эй! - я помахал рукой у него перед носом. - Стасик, ты сделал практически невозможную вещь - взломал цепь повиновения изнутри. Даже с помощью это необыкновенно сложно. И для меня, и для других Стихий. А ты это сделал, так не говори мне, что ты чего-то не сможешь.

Он отчего-то покраснел.

– Эй! - не выдержал я. - Давай! Если ты сильным родился магом, будь достойным своих предков, а не слабой размазней, которую Зеленый бог Кришна с радостью возьмет в свою коллекцию!

Он глянул на меня из под опущенных бровей, отошел на шаг и снова создал дракона, на этот раз не пестрого, а черного-пречерного, подстать своему настроению.

Стас управлял зверюшкой, делая рукой плавные движения, и заставляя свое творение немыслимым образом изгибаться и вилять хвостом.

А вот и поворот…

Я затаил дыхание. Понял ли? Понял ли, что за всей этой болтовней я пытался сказать, что научиться магии невозможно, ее нужно понять и принять. Впрочем, я слышал об очень одаренных учениках магов, так и не ставших волшебниками за многие годы. И я очень надеялся, что Стас не из их числа.

И я был прав!

Дракон выполнил казавшийся до этого невозможным вираж и растаял на этот раз с видом выполнившего свой долг.

– Получилось!!! - заорал Стас, точь-в-точь как я в домике Александры Гордеко, когда мне казалось, что я сделал невозможное.

И я был очень рад за него. Интересно, Захар тоже радовался моим успехам, как своим? Подумав об этом, я понял, что все-таки должен появиться в офисе.

– Ты понял? - спросил я, когда пацан перестал скакать.

""Понял"", - ответили мне лучистые голубые глаза.

А следующим утром Захар и Сырин встретили меня хмурыми физиономиями, выражающими явное неудовольствие.

– Где Стас? - спросил Сырин.

– В моей квартире, - не слишком вежливо откликнулся я. - Не беспокойтесь, она защищена лучшим образом.

– Конечно, - кивнул Юрий Серафимович. - Ну, я вам мешать не буду.

И он поспешно ретировался из кабинета.

– Ему не стоило уходить, - сказал я Захару, когда дверь за его коллегой захлопнулась.

– Это я его попросил.

Я хмыкнул:

– Так это ж и ежу понятно. Я вот чего не понимаю. Ты теперь приписан к Москве, Красов мертв, а Сырин по-прежнему никто.