Витражи

Я не спросил, этот вопрос показался мне интимным, что ли, и я не стал лезть в то, что мне не принадлежит.

– Спасибо, что иногда заходишь к моим родителям, - поблагодарил меня Бардаков. - Им до сих пор очень тяжело, и для них очень важно, что мой друг все еще тоже обо мне не забыл. А вот на кладбище ты зря шатаешься, - продолжал он. - Мертвые слышат всегда, если к ним обращаются, и не важно, смотришь ты на могильный памятник или нет.

– Иногда мне требуется уйти ото всех, - объяснил я, - и это единственное место, где меня не станут теребить.

– Ото всех? - прицепился Сашка, да уж, он был бы прекрасным представителем ""желтой"" прессы: вечно-то он извращает слова и выставляет сказанное в совершенно ином свете. - Даже от жены?

– Ты же знаешь, что нет.

– Ты совсем не уделяешь ей внимания в последнее время, - упрекнул он меня, а я аж дар речи потерял от подобной наглости.

– Эй! - взвился я, когда голос ко мне вернулся. - Ты что совсем обнаглел?! Наблюдаешь за чужой личной жизнью!

– Да ни за кем я не наблюдаю, - он был спокойным, как танк: верный признак того, что он говорит правду, врать, как я, Сашка никогда не умел.

Так что я немного поутих. - Но я же не слепой, чтобы не увидеть, какой ты все-таки осел, - я широко распахнул глаза, не видя почвы для обвинения. Ну, осел-то я, осел, но причем здесь это сейчас.

– Почему это я осел? - запальчиво поинтересовался я.

– Да потому, - выдал он, на этот раз явно насмехаясь. - Знаешь, твои родители, - он снова ткнул пальцем вверх, - уже начали пари держать, догадаешься ли.

Твоя мама выиграла, она ставила на то, что ты сам никогда не догадаешься.

– Да о чем ты? - разозлился я.

– О Лене. О тебе.

– Ты знаешь, что с ней происходит?

– Ветер, ты балбес, - ну, точь-в-точь Матроскин из ""Простоквашино"" объясняет Шарику, что в кедах зимой по снегу не ходят. - Ты ж маг-целитель и врач, ты ж столько книжек по медицине прочел, со столькими докторами и пациентами переобщался. Только не говори, что в Краевой больнице, в которой ты обретаешься, нет отделения гинекологии.

Я, конечно, понимаю, что учительство, а потом Кришна отняли у тебя все твое время, но включи мозги!

Мозги включались медленно, словно на них стоял предохранитель от перегрева. Но механизм все-таки не до конца проржавел и, наконец, соизволить соединить осколки мыслей, чтобы появилось то, чего я никак не мог добиться - понимания.

– Ты хочешь сказать, что она… - выдохнул я, голос сорвался.