Двойня для генерального

Смотрю на сотовый и хочется плакать. Ничего толком не видно. Экран превратился в сплошную паутину, погас.

— Ты здесь? — спрашиваю дрожащим голосом. Хочется плакать. Покупку телефона в этом месяце я не потяну.

Блин… Обидно! На пустом месте разбить единственную дорогую вещь, что имею. Шмыгаю носом. Смахиваю слёзы с глаз.

— Ты плачешь? — спрашивает уже совершенно иным тоном.

— Тебя не касается, — бурчу.

— Свет, — вздыхает. — Прошу, давай поговорим. Я объясниться хочу.

Голос у Матвея очень уставший. Мне становится откровенно его жалко.

Это все было у нас в прошлом. Единение. Спокойствие. Счастье. Но всё разлетелось вдребезги в один момент.

— Завтра, — закрываю глаза. Слёзы катятся по щекам, падают на красивое платье.

— Во сколько? — не отстаёт. — Я заеду.

— В семь, — назначаю время. Меня всю трясёт.

— Я приеду. Жди меня! — произносит с надрывом.

— Ждать не буду, — говорю тихо. — Но ты приезжай."

"Матвей завершает вызов. Понимаю по кромешной тишине, что в динамике. Отнимаю от уха телефон, закрываю ладонями лицо, медленно сползаю на пол. Мои плечи содрогаются в беззвучном плаче. Я пытаюсь сдержать рвущуюся из груди бурю. Но… не могу.

— Света, — произносит Яся на выдохе. Садится рядом, обнимает, гладит по голове. — Держись, дорогая, — поддерживает. — Я с тобой. Ты всегда на меня можешь положиться, — голос подруги наполнен печалью и сочувствием.

Я молчу. Слова не идут. Мне плохо. Матвей нашел тайную дверь к моему сердцу и сумел её открыть. Пробраться в самую глубь, обустроиться там, окопаться. По щелчку пальцев оживить все, что пыталась засушить.

Я столько лет игнорировала свои чувства к нему. Столько пыталась его забыть! И… не смогла… Любовь оказалась сильнее.

Ааа! Как же фигово мне. Как же плохо. Словами не передать.

— Девочки, вы… — Юля заглядывает на кухню, видит нас и замирает. — Света, что случилось? — с порога кидается ко мне.

— Нет, — отрицательно мотаю головой. Но подруга меня не слышит.

— Я не знаю, что с ним сделаю! — начинает заводиться. — Причиндалы пооткручиваю! — глаза пылают гневом, в них горит праведный огонь. — Ууух! Илларионов, держись! Получишь у меня по первое число!

— Юль! — зову её. — Матвей меня не обижал, — повторяю.

— Тогда почему ты плачешь? — недоумевает.

— Он хочет поговорить, — говорю тихо.